Недавно было такое наблюдение. Стою в очереди, передо мной человек медленно, мучительно медленно отсчитывает мелочь на кассе, роняет монетки, ищет еще. Ничего такого уж он не делает. А меня внутри потряхивает от злости. В голове уже готовая отповедь, и я ловлю себя на том, что не люблю этого незнакомого пожилого человека за его горсть монет. Из-за ерунды. Умом-то я все понимаю - человек никуда не торопится и имеет полное право, а монетки не преступление. Но умом и злостью в такие моменты заведуют, похоже, совсем разные люди. И ведь это был не первый раз за одну неделю. До того меня выводило из себя примерно все подряд. Медленный лифт, слишком бодрый коллега с утра, вопрос про планы на выходные, собственный тормозящий телефон. Знаете это состояние, когда раздражает каждая мелочь, а ты не понимаешь, с чего вдруг стал таким?

Раньше я с этим поступал просто - давил. Считал обычной эмоциональной распущенностью. Ну что ты как маленький, возьми себя в руки, у взрослого человека хватает выдержки не звереть из-за чужих монеток. Раздражение я списывал на свою слабость, на ту самую эмоциональную расхлябанность, с которой положено бороться силой воли. И боролся. Сжимал зубы, делал каменное лицо, проглатывал. И собой даже немного гордился. Вот, держу себя в руках, не то что некоторые, которые срываются на ровном месте. Помогало, но как-то странно: задавишь в одном месте - вылезает в другом через час, на ровном месте, и с удвоенной силой. Оказалось, заткнутое раздражение никуда не девается. Оно ждет повода потише и человека послабее. И когда я наконец это заметил, до меня дошло, что я делаю вообще не то.

Потому что раздражение - это не слабость, которую надо стыдиться. Это симптом. Лампочка на панели, которая загорается, когда внутри что-то не так. Я же все время не чинил поломку, а старательно заклеивал лампочку изолентой. И знаете, что выяснилось, когда я первый раз вместо борьбы с собой просто прислушался к себе же? Что злость на медленного человека у кассы была вообще не про него. Я вторую неделю спал по пять часов, переживал из-за проекта, делал то, что терпеть не мог, и не разрешал себе произнести это вслух. Я и не связывал тогда одно с другим. Между нелюбимым делом и человеком с мелочью прямой связи вроде и нет. Ан нет, когда весь день давишь большое раздражение, на которое нельзя раздражаться, оно потом сливается через первое попавшееся маленькое, на которое вроде бы можно. Человек просто подвернулся, был удобной и безопасной мишенью. На него злиться можно. На настоящую причину - страшно, потому что с ней придется что-то делать.

Стал я относится к своему раздражению иначе. Слепо подчиняться ему я не стал. Сорваться на близких легко и приятно, только потом противно. Но и глушить, как раньше, перестал. Вместо этого научился задавать себе вопрос: о чем это на самом деле? Почти всегда оказывается, что мелочь, которая бесит, вообще ни при чем. За ней прячется что-то настоящее, чего я предпочитаю не говорить. То окажется, что не выспался и живу на честном слове. То вылезет, что делаю не свое и злюсь на весь мир за собственный выбор. А чаще всего где-то продавил свою же границу, проглотил, смолчал, и теперь раздражение орет за меня, раз уж я сам молчу. Мелочь тут вечный стрелочник. Настоящую причину признавать стремно, и куда проще свалить все на медленную кассу и тяжелый день.

Так что теперь, когда меня вдруг начинает бесить весь мир, я стараюсь не хвататься за успокоительное и не грызть себя за несдержанность. Я воспринимаю это как короткую записку от себя к себе. Раздражение - это не приказ, которому надо немедленно подчиниться, и не позорная слабость, которую надо в себе вытравить. Это всего лишь послание, которое я обычно в сердцах рвал не читая. А там, между прочим, моим же почерком написано важное.