Рассказали мне байку. Будто бы древние швейцарцы, прежде чем уйти в большой завоевательный поход, сжигали собственную деревню дотла. Со стороны - чистое безумие: люди своими руками палят дома, в которые им же возвращаться. Зачем жечь то, что строил годами? Но логика таки есть. По версии романтической, это делалось ради запала: если возвращаться некуда, то и воюешь иначе, без оглядки, с удвоенной силой. А была причина попроще и поциничнее. Жгли не ради боевого духа, а чтобы не досталось соседям. Пустую деревню, пока ты в походе, легко займут чужие, а выбивать их потом - то еще удовольствие. Так пусть лучше пепелище, зато место остается твоим. Романтика романтикой, но мне ближе эта вторая причина.

У каждого из нас есть такая деревня. И мало кто ее жжет. Это все наши мелкие проекты, которые давно пора закрыть, но жалко, ведь каждый приносит какую-то копеечку и греет самолюбие. Сюда же запасные аэродромы и планы Б, которые мы бережем на всякий случай. Плюс десяток обязательств, привычек и полузадач, за которые держишься, потому что они свои и уютные, давно обжитые. По отдельности ни одна из этих штук не выглядит стопором. Наоборот, выглядит разумной предусмотрительностью. А все вместе они складываются в плотно застроенную деревню, в которой ты и живешь. Сытно, тепло живешь, никуда при этом не двигаясь. И когда вдруг появляется идея большого похода, то выясняется, что уходить-то некогда и не для чего. Стремно выходить в поход. Все твои силы и деньги давно разложены по этим милым маленьким делам. Каждое из которых по отдельности и бросить-то не жалко, а вместе они почему-то складываются в целую жизнь, из которой не выпрыгнуть. Колея.

Иронично, но тот самый план Б, который вроде бы создан, чтобы тебя подстраховать, на деле работает наоборот. Пока есть куда отступить, ты никогда не выложишься до конца. Это же логично. Незачем выкладываться, когда за спиной покачивается уютная лодочка с надписью «ну не выйдет - вернусь к прежнему». И ты гребешь на пятьдесят процентов, бережешь силы на отступление, которое сам же себе и обеспечил. А большое на пятьдесят процентов не получается. Оно берется только на все сто. Что получается, когда сзади пусто и грести есть смысл лишь вперед. Поэтому швейцарцы жгли деревню. Они отбирали у себя план Б, чтобы не было соблазна повернуть на полвине пути.

Есть еще один аспект. Деревню жалко жечь не только из трусости. Она ведь реально занимает место. Каждый незакрытый проект, каждая тлеющая полузадача держит на себе кусочек твоего внимания, времени и, что важнее всего, головы. Обязательства, опять же. И когда ты наконец решаешься на что-то крупное, свободного ресурса под него нет, весь давно разобран по мелочам. Большое не требует пары освободившихся вечеров. Оно требует всего тебя без остатка. И даже чуток больше. А ты стоишь посреди плотной застройки и искренне не понимаешь: ну чего же это новое никак не помещается? Да некуда ему. Сначала надо что-то снести.

И вот что тут важно понять. Большинство свою деревню не жжет, и это абсолютно нормальный выбор. Тепло, предсказуемо, синица в руке. В этом нет ничего постыдного. Не каждому нужен поход, и не каждый поход стоит сожженного дома. Только тогда не стоит удивляться, что большой поход год за годом остается разговором за ужином, а не строчкой в биографии. Это не вопрос смелости или ее нехватки. Это размен, причем довольно простой: или деревня, или поход. А кто пытается усидеть на обоих сразу, в итоге чаще всего остается с деревней. И с тихим, ноющим где-то всю жизнь чувством, что поход вообще-то был возможен.