Один из самых неочевидных эпизодов новейшей российской экономической истории – это реформы «Гайдара и Чубайса». Кратко напомню суть для молодежи: идея реформы заключалась в резком сокращении государственного регулирования экономики. Было предложено три основных метода: прекращение регулирования цен на продукты и услуги (т.н. «либерализация цен»), приватизация части государственной собственности и открытие рынков для зарубежной продукции за счет таможенного регулирования. Были еще разные нюансы, но в целом – три идеи.

План подразумевал «отпуск» цен с начала 1992 года. Сочетание резкого увеличение цен и массовой эмиссии рубля породили гиперинфляцию. Например, стоимость автомобиля в конце 1991 года равнялась стоимости бутылки коньяка в конце 1992 года. Я пока не даю оценок, просто констатирую факт. Хлынувший на внутренний рынок поток качественной продукции резко сократил маржинальность существующих производств. Те начали сокращать персонал, сокращать объем выплаты зарплаты. Возросла доля «черных» схем оплаты труда, возник так называемый бартер, когда сотрудники предприятий получали зарплату продукцией своей компании или смежников.

На этом фоне проводилась приватизация. Каждый гражданин получил ваучер номинальной стоимостью 10 000 рублей и имел право вложить его в ту или иную компанию, получив взамен долю в капитале. Большинство ваучеров (по некоторым оценкам – около 90%) было выкуплено различными финансовыми группами для получения контроля над активами. Сделки по покупке проходили везде, даже в переходах метро стояли молодые люди в черных куртках с картонками, на которых было написано «Куплю ваучеры». Часто сделка выглядела так: один ваучер – бутылка водки.

Можно по-разному оценивать результаты этих реформ. С одной стороны, и это правда, огромная страна рывком перешла к другому типу хозяйствования. С другой стороны, возникло чудовищное социальное неравенство, вызванное банальным непониманием подавляющей части граждан сути происходящего. Примерно на 15 лет экономика страны превратилась в торгово-сырьевую, где большинство населения приходили в продовольственные магазины как в музей, и перебивались картошкой и черным хлебом. Я, хоть и житель Москвы, видел это своими глазами. Что творилось на периферии я боюсь себе представить.

Что сделано не так? Во-первых, нельзя было сразу открывать границы и давать доступ к рынку. Это убило внутреннее производство. Надо было более тонко и точечно регулировать тарифную экспортную политику. Во-вторых, необходимо было постепенно развивать предпринимательский климат, обучать людей и развивать меры государственной поддержки. В-третьих, приватизацию стоило ограничить членами трудовых коллективов соответствующих компаний. Главный вопрос здесь: почему все пошло не так? Я не верю в заговоры, я верю в идеализм и нетерпение сердца. Мало кто способен реализовывать реформы, результат которых выходит за пределы жизни. Для этого нужна мудрость государственного человека.