«Да, я сделал то и так, я — плохой».
Равно как и нет ничего более необходимого. Ведь без этого шага начинается совсем уж тяжелая история с оправданием самого себя. А уж что-то что, а оправдывать наш с вами разум умеет прекрасно. Кажется, что на любой факт найдет объяснение. Такие построит логичные конструкции, полностью противоречащие фактам. Хотя факт — самая упрямая вещь на свете. Я часто это видел. Да и сейчас наблюдаю постоянно.
Лет двенадцать назад у меня работала секретарша. Или помощник. В частности, она выдавала небольшие наличные деньги разным людям. Курьерам там, офисные покупки какие-то. И вот из сейфа, в который доступ имел только я, пропали все деньги. Сумма достаточно большая, где-то половина квартиры на окраине Москвы. Разумеется, она взяла. На следствии, где вроде она и вину признала, говорила, что деньги она брала не себе, нет. Больной маме помочь, врачам заплатить, лекарств купить. И так проникновенно говорила. Так трогательно. Вот только она была сиротой.
Еще раньше был у меня друг. Хороший, добрый парень. Так получилось, что убил родителей. Ночью, молотком. Эдакий Родион 90-х. Убил и спокойно недели две продавал обстановку и мелкие предметы быта. Опять же — поймали. Спрашивают, мол, как же так. А он на голубом глазу говорит: «Это не я, братцы! Они, злодеи, заперли меня в квартире! А у меня – ломка! Надо же понимать». И в полной он был уверенности, что это их вина. Это они заставили его взять молоток и проломить им головы. Потому что так-то он родителей любил. И даже уважал в глубине души. Где-то очень глубоко.
Оба эти случая объединяет одно — непоколебимая уверенность злодеев в том, что они — хорошие люди. С этой уверенностью они пойдут в суд, скажут последнее слово, зайдут в камеру, и выйдут из нее. И ничего у них в жизни не изменится абсолютно. Выйдя, они еще более будут уверенны, что поступили правильно. Они придумают еще обоснований. И, самое печальное, вероятно продолжат делать вещи, которые делают плохие люди. Хотя бы просто ради подтверждения того факта, что они — хорошие, не плохие. Как в прошлый раз. Когда одна была чуть ли не Робин Гудом, а второй боролся за свободу воли.
Сложно это. Не в смысле покаяния. До раскаяния еще надо дойти. А самому вот себе сказать, что воровать — нехорошо, а убивать — совсем плохо. И если ты, не дай Бог, своровал и убил, то нет совершенно никаких извинений. Ты просто стал вором и убийцей. И лучшее, что ты можешь сделать — это сказать себе:
«Смотри, теперь я вот такой. Это — факт, данность. Хочу ли я продолжать им оставаться? Или я сам себе не нравлюсь и намерен так больше не поступать?».
Первый путь начинается с самооправдания, второй — с самопринятия. И надо иметь действительно сильную волю и смелость, чтобы пойти по второму пути. Хотя умом-то мы понимаем, что кроме него никакого другого и нет.