Прошло несколько лет. Мой приятель работал, строил свою новую жизнь, вписывался в окружение. Много писал о культурной разнице и о том, как важно стать своим. Не могу сказать, что его карьера прямо удалась. Да, не голодает. Но и не взлетел ракетой. Стал таким себе вполне средним, серийным клерком от ИТ. Со средним доходом, средним успехом, средней жизнью. Как по мне, это – большое достижение. Попробуй-ка уехать в чужую страну и там соревноваться с местными. Это даже не покер, это – рулетка. Где барабан сделан из камня, и ты крутишь его день и ночь.
Потом я начал замечать, как мой приятель забрюзжал. Нет, он брюзжал и раньше. Но это было умно, иронично. А сейчас прямо как-то горько, безысходно и даже зло. Изменился и вектор бурчания. Почему-то, внезапно, он стал мне рассказывать, как мне плохо живется. Мол, де и перспектив нет, и технологии не те, и вообще все будет плохо. Конечно, его мнение продолжало быть важным. И прогнозы были интересны. Я только вот все никак не мог понять две вещи: зачем мне эта информация в целом и зачем ему со мной ей делиться? Вроде я не просил взгляда издалека.
Человек я открытый и честный. Задал ему вопрос. Мол, дорогой Михаил, поделитесь, на кой ляд вам, с упорством достойным лучшего применения, рассказывать мне с дальнего берега Ла-Манша, как все у меня плохо? Я предположил, что достоверность прогноза в целом увеличивается по мере приближения к эпицентру прогнозируемого объекта. И что субъект прогнозирования должен быть не только эмоционально, но и содержательно вовлечен в жизнь объекта. Вопрос я задал попроще, разумеется. Содержательно Миша не отвечал.
А я вот прямо много думал об этом. Можно сказать, не один год. И у меня возникла гипотеза на базе концепции Карпмана. Идея в том, что Миша принес большую жертву. Новая страна – это огромный стресс. Уезжая в другую страну, человек жертвует многим. Но жертва эта имеет обоснование: лучшая жизнь, более свободная или богатая, лучшая жизнь будущих поколений и так далее. Проблема в том, что если есть ощущение вынужденности жертвы, то это может порождать агрессию. Жертвующий как бы обижается на причину жертвы. При этом не важно, понимает ли это он, и вообще просили ли его жертвующего о чем-то.
Я рассказал Мише о своих теориях. Постарался выбрать максимально округлые выражения. Сказал еще о своих чувствах. Что мне неприятны его разрушающие посты и сообщения. Мы хорошо поговорили. Мне кажется, он меня понял. По крайней мере пишет он теперь гораздо аккуратнее. И, в основном, про местные, британские проблемы. Какие-то там эмигранты его возмущают, цены на что-то там, политика лейбористов. Мне кажется, он хорошо и емко поучаствует в английской общественной жизни. С его то мозгами и энергией. Боже, храни королеву.