Западная молодежь скучает по прошлому, в котором никогда не жила — и не ждет ничего хорошего от настоящего и будущего.

NBC News недавно опросил почти 33 тысячи молодых американцев (от 18 до 29 лет). 47% признались, что хотели бы жить в прошлом — где-то в пределах полувековой давности (38%) или даже раньше, до 70-х (14%).

62% опрошенных зумеров исполнены пессимизма — они уверены, что их жизнь будет сильно хуже, чем у предыдущих поколений. 80% заявили, что США «движутся в неверном направлении».

Young adults не только устали от смартфонов, соцсетей и постоянного онлайна — но и боятся будущего: работы нет, денег нет, рынок труда гнетуще суров (об этом в марте писал NYT, на днях у них же снова вышла колонка на эту тему — все становится только хуже). Фоном — войны, хаос, грубый передел мира.

Фантомная ностальгия по «старым добрым временам» под рок-баллады Whitesnake дает терапевтический эффект в условиях «нового злого безвременья» с манифестами от Palantir. Для условных миллениалов убежищем (safe space) служила виртуальная реальность, для зумеров — «аналоговая» свобода от нее, либо виртуальная подделка этой свободы (как вирусящийся сейчас нейрослоп в эстетике 80-х под "Is This Love").

Любовь к старой и ремонтопригодной технике, машинам с механическими интерфейсами вместо современных уродливых планшетов на колесах, винтажной одежде, сделанной просто и качественно — за всем этим прекрасным луддизмом есть и отрицание будущего, и страх перед ним.

Сам, к слову, недавно испытал странное ощущение, когда включил свой «антикварный» четвертый айфон. Лет 15 лет назад он ощущался воплощением свободы — потому что в нем было все. Сегодня в нем нет ничего, кроме звонков и смс — все приложения устарели и уже не запускаются.

And guess what? Он снова ощущается воплощением свободы.