28 октября. В этот день хочется оказаться в Риме, на Мульвиевом мосту, постоять на нем, посмотреть на воды Тибра. Сегодня это место находится в черте города: оба берега плотно застроены, а сам мост с 1956 года стал пешеходным. Здесь гуляют жители и гости города, а романтические пары вешают замочки в надежде, что их любовь продлится вечно. Но этот мост помнит и другое — кровавую битву, в которой погиб Максенций, а его блистательный противник получил власть над всем западом Римской империи. Место поистине историческое.

Глядя на северный берег, сложно представить, что именно там 28 октября 312 года тысячи воинов ожидали своей участи. Как и всегда, исход сражения решался не в штабах полководцев. Но победа осталась за Константином. Ровно так, как это происходило на протяжении всей его жизни. Он и сам считал себя избранником высших сил. Глядя на его успехи, многие римляне были склонны думать, что так оно и есть. И, похоже, они не ошибались.

Но что, если бы Константин проиграл? Ту битву у Мульвиева моста решила его уверенная атака на левый фланг Максенция, где стояли недостаточно стойкие войска. Их строй рассыпался при первом же натиске Константина, который, возможно, лично возглавил атаку, как делал не раз. Иногда мне кажется, что он лично шёл в бой не только чтобы повлиять на ход сражения, но и чтобы проверить свою веру в божественное избранничество. Ставил всё на кон и бросался в самую гущу схватки. И его вера его ни разу не подвела.

Но что, если бы в тот день, 28 октября 312 года, он погиб? Война - стихия непредсказуемая, она никогда не идет по плану. Что было бы, скажем, если бы левый фланг Максенция устоял, а сам Константин получил смертельную рану?

Здесь начинается область возможного. Для начала предположим деморализацию его армии, развал строя и беспорядочное отступление. Войска Максенция, воодушевленные успехом, не устояли бы перед искушением добить противника, и их конница бросилась бы вперёд. К вечеру уцелевшие воины Константина, прячась по холмам и лесам, задались бы вопросом: что же дальше? Очень скоро этот вопрос встал бы перед всем западом: в Галлии и Британии.

С династической точки зрения ответ был прост: у Константина остались младшие братья — Юлий Констанций, Далмаций и Ганнибалиан. Они родились после 293 года, так что никому из них не было больше восемнадцати. С одной стороны, это возраст достаточный, чтобы принять власть, но вряд ли у них хватило бы опыта. Поначалу кто-то из них стал бы императором Запада. Но лишь до тех пор, пока какой-нибудь амбициозный офицер не счел бы такое положение недопустимой ошибкой. Тогда Запад получил бы нового императора, а братья покинули бы мир живых, отправившись на встречу с Константином.

Можно предположить, что императорский двор Запада сумел бы удержать границы и не допустить вторжения Максенция через Альпы. Однако в любом случае Галлия и Британия переживали бы затяжной кризис власти. В это время окрылённый победой Максенций мог бы выступить против своего второго противника — Лициния, правившего на Балканах. В этом деле Максенция поддержал бы его союзник, император Востока Максимин Дайя. Вдвоём они имели все шансы сокрушить Лициния и поделить его владения. Где прошла бы новая граница? По линии проливов? Или где-то на Балканах? Ещё вопрос: как долго продлился бы союз Максимина и Максенция?

Кажется, в любом случае Римская империя должна была перейти в руки этих двух людей, из которых в итоге — неизбежно — остался бы только один. Примечательно, что ни тот, ни другой не питали симпатий к христианской церкви. И если Максенций относился к христианам терпимо, то Максимин Дайя на своих восточных территориях продолжал гонения, начатые Диоклетианом.

Рассуждать об этом можно бесконечно. Но, думаю, главный вывод таков: гибель Константина у Мульвиева моста не положила бы конец гражданским войнам в Римской империи — как не положила им конец и его победа. Однако его смерть означала бы невозможность легализации христианства в 313 году и уж тем более его возвышения до статуса доминирующей религии.

Хотя и на этот счёт можно поспорить. А что думаете вы?

.