Cегодня прошло ровно 200 лет со дня казни декабристов. У многих людей, даже либеральных взглядов, сформировано совершенно неверное представление о них: многие считают их «русскими якобинцами» или сторонниками французского Просвещения, прогрессистских идей конца XVIII века. Это, разумеется, не так, и эта небольшая заметка призвана показать это. Хотя, безусловно, что в декабристском движении были одиозные люди, такие как Пестель, переносить их взгляды на всё декабристское движение было бы ошибкой.
Во-первых, декабристы мыслили себя не как прогрессисты, а как консерваторы. Лучше всего это описал Сергей Сергеев:
Во-первых, декабристы настаивали на том, что русская история – это история народа. Никита Муравьев так и начинает свою критическую статью о карамзинской «Истории», в пику ее «посылу» («история народа принадлежит царю»): «История принадлежит народам». Во-вторых, русская история – это история свободного народа, который в начале своего бытия управлялся демократически: «Древние республики Новгород, Псков и Вятка наслаждались политическою и гражданскою свободою <…> и в других областях России народ стоял за права свои, когда им угрожала власть <…> общинные муниципальные учреждения и вольности были в древней России во всей силе, когда еще Западная Европа оставалась под гнетом феодализма». Затем эта свобода была «похищена» московскими князьями, «обманом» присвоившими «себе власть беспредельную, подражая ханам татарским и султану турецкому <…> Народ, сносивший терпеливо иго Батыя <…> сносил таким же образом и власть князей московских, подражавших во всем сим тиранам» (Н. Муравьев).
Таким образом, история послемонгольской России – история борьбы народа за возвращение «похищенной свободы», включающая в себя и земские соборы Московской Руси, и «кондиции» «верховников», и конституционные проекты Н.И. Панина и П.А. Палена, и, наконец, тайное общество. «Думы» Рылеева пропагандировали декабристскую историческую концепцию в поэтической форме. По точному замечанию В.Г. Базанова, поэт стремился «выдать идеалы, за которые декабристы боролись за идеалы общенародные, завещанные предками». Даже вроде бы монархический «Иван Сусанин» несет в себе национал-демократический заряд: герой жертвует собой за «русское племя» и за выборного царя. С.И. Муравьев-Апостол в своем «Православном катехизисе» призывает «христолюбивое воинство российское» не установить, а именно «восстановить правление народное в России». Н. Муравьев единственный способ «добывать свободы» видит в том, чтобы «утвердить постоянные правила или законы, как бывало в старину на Руси. Рылеев полагал, что «Россия и по древним воспоминаниям и по настоящей степени просвещения готова принять свободный образ правления». «История великого Новгорода» «утверждала в республиканском образе мыслей» Пестеля.
Во-вторых, в своем большинстве декабристам был чужды идеи социалистического управления экономикой. Опять же, за исключением Пестеля, они демонстрировали экономический либерализм: