Нацизм не является консервативной идеологией

Чтобы понять идеи Гитлера, несомненно, стоит знать его прошлое и взгляды. Общеизвестно, что он ненавидел своего отца за жестокое обращение с ним. Поэтому его отец, носивший мундир с имперскими знаками различия, олицетворял для юного Гитлера габсбургскую монархию, и неудивительно, что у него вскоре развилась настоящая ненависть к стране своего рождения. Прежде чем сосредоточиться на евреях, его болезненная ненависть обращалась против высших социальных слоёв Австро-Венгрии: офицеров и аристократии. После Первой мировой войны, когда Гитлер, уже признанный лидер национал-социалистического движения, захотел распространить своё ораторское искусство на Австрию, австрийский федеральный канцлер монсеньор Зайпель предупредил его, что арестует и предаст суду за дезертирство. Это дало дополнительную пищу ненависти Гитлера к Католической церкви.

Ненависть Гитлера к устройству многонациональной империи Габсубургов во многом объясняет национал-социалистическую интенцию к унификации общества. Он хотел видеть Германию в полной монотонности, с устранёнными местными традициями, уничтоженным региональным самоуправлением, строго запрещёнными флагами земель, искоренёнными различиями между христианскими вероисповеданиями и насильственно объединёнными Церквями. Он хотел сделать немцев более единообразными, даже физически, путём стерилизации или депортации тех, кто отклонялся от нормы. Племена (Stämme) должны были перестать существовать. До эмиграции в Баварию он читал памфлеты расстриженного цистерцианского монаха из аббатства Хайлигенкройц, Георга Ланца. Этот несколько психически нездоровый человек издавал журнал, пропагандировавший нордический расизм. Эти идеи, соединённые с его растущей ненавистью к евреям и яростным неприятием многонациональной Австрийской империи, глубоко впечатлили Гитлера. Прочное сообщество, пришел к выводу Гитлер, может быть установлено лишь среди почти идентичных людей, и всё это хорошо увязывается с навязчивым видением извращённого, секуляризованного монастыря.

Как было сказано, левый характер нацизма проявлялся также в его отношении к христианству. По целому ряду причин национал-социализм был обречён занять антихристианскую позицию. Он не только отвергал еврейское происхождение христианства и Ветхого Завета, но и христианская этика — сострадание и милосердие — противостояла нацистскому кредо не меньше, чем марксизму. Нацизм к тому же был материализмом, глубоко приверженным дарвинистским и спенсерианским идеям. Он проповедовал биологическую детерминацию, но вступал в (по-настоящему так и не разрешённый) конфликт между верой в автоматическое выживание наиболее приспособленных и стремлением вмешиваться посредством законодательства, чтобы искоренять, стерилизовать, устранять, кастрировать, изгонять и уничтожать «нежелательных». Воинственная позиция нацистов делала их слепыми к тому факту, что на войне погибают лучшие, а не трусы. Ares ouk agathôn feidetai aliá kakôn — «Марс щадит не добрых, а дурных».

Однако нацисты не спешили раскрывать свои карты, что объясняет, почему в начале их правления многие доброжелательные, наивные люди охотно сотрудничали с ними. Даже планы насильственного объединения Церквей возникали лишь постепенно и потерпели крах, когда стало очевидно, что значительное большинство честных лютеран и кальвинистов сопротивляется «нацификации». «Убийства из милосердия» неизлечимо душевнобольных начались лишь в начале войны и немедленно вызвали протесты католических епископов. Циркулярное письмо, яростно антихристианское, подобное тому, что выпустил Мартин Борман, заместитель фюрера, в начале 1942 года, было бы немыслимо несколькими годами ранее. Массивная атака Бормана полностью соответствовала сциентизму и материализму и могла бы исходить от советского пропагандиста или от некоторых американских профессоров. Строились планы полного сокрушения христианства, которое должно было быть осуществлено после победы, которая, к счастью, так и не пришла.

Erik von Kuehnelt-Leddihn, Leftism: from de Sade and Marx to Hitler and Marcuse