Первая часть
С американской точки зрения, наиболее значимым в средневековом периоде является опыт Англии, поскольку именно он стал ближайшим источником американских идей и институтов. Английская и европейская континентальная политика Средних веков имела много общего, но резко разошлась на заре Нового времени. Во Франции и Испании, Священной Римской империи и в итальянских городах на передний план вышли идеи абсолютной власти. Эти идеи, совпадавшие с практикой имперского Рима, гласили, что правитель — это живой закон. «Всякое решение императора, — согласно Институциям Юстиниана, — имеет силу закона, поскольку народ посредством lex regia [царского закона] передал ему всю свою власть и полномочия».
Но пока ренессансные воззрения торжествовали на континенте, англичане пережили, возрождение средневекового права. Это произошло благодаря Церкви, которая в Британии породила плеяду государственных мужей и церковных деятелей. Архиепископ Томас Бекет возглавил сопротивление королю Генриху II, когда тот попытался установить монополию королевского суда и повысить подати без согласия подданных в Англии. Его секретарь, епископ Иоанн Солсберийский, развивал идею тираноборства. Другой английский архиепископ — Стефан Лэнгтон — был одним из соавторов Великой хартии вольностей. К другим выдающимся сторонником ограниченного правительства относились такие церковные деятели и юристы, как Роберт Гроссетест, Генри Брактон и Джон Фортескью.
Борьба Церкви, свободных городов и дворянства против абсолютизации королевской власти привела к формированию в Англии общего права. Ключевая идея общего права заключалась в том, что оно сочетало в себе неписаный обычай, судебные решения, статуты парламента и хартии королей — всё это образовывало огромный клубок прецедентов, которые английские суды и юристы изучали и применяли. Средневековая традиция общего права была наиболее представлена Генри Брактоном и Ранульфом де Гленвилем. Их продолжателями в Новое время были сэр Эдвард Кок и судья Мэттью Хейл. Общее право пришлось не по вкусу монархам, поскольку в его основе лежало представление о свободе как об отсутствии принуждения. Оно также мешало создавать гигантские своды законов, основываясь на прецедентах и традиции. Все это прекрасно понимали и сами теоретики общего права. Средневековый юрист Джон Фортескью, например, открыто атаковал римскую (имперскую) доктрину правления:
«Король Англии… своей коронационной клятвой обязан соблюдать законы, что не очень нравилось некоторым нашим королям, ибо это лишало их… свободного осуществления господства над своими подданными… [Английский король] не может ни сам, ни через своих министров налагать на подданных налоги, сборы или любые другие повинности какого бы то ни было рода. Он не может изменять законы или создавать новые без явного согласия всего королевства, собранного в парламенте…»
В Новое время Эдвард Кок был продолжателем дела средневековых юристов и изложил свои взгляды на власть так в беседе с Яковом I: «Король сказал, что утверждать будто бы он должен быть под законом — измена. На это Кок ответил, что ”Брактон говорит: quod rex non debet esse sub homine — sed sub Deo — et lege [король не должен быть под человеком, но под Богом и законом]”».
Часто забывают, что люди, впервые поселившиеся на берегах Америки, были продуктом опыта общего права. Они покинули Англию именно тогда, когда борьба по этим вопросам была в самом разгаре, а защита общего права Коком и другими в парламенте — наиболее интенсивной. Поселенцы привезли с собой и включили в свою жизнь столько общего права, сколько смогли. Хотя они находились в Америке, они оставались англичанами и считали себя вправе рассчитывать на ту защиту, которую предоставляло английское право. Джефферсон писал о своем изучении «Институций» Кока (и он, по сути, был экспертом в общем праве). Патрик Генри говорил, что его юридическое образование состояло исключительно из чтения Кока. Учебный план юного Джона Адамса включал всех упомянутых нами авторитетов: Гленвилля, Брактона, Фортескью — и Кока.