«Хребет дьявола» — первая часть тематической трилогии Гильермо дель Торо, посвященной Гражданской войне в Испании 1936–1939 годов. Первый вариант сценария постановщик написал еще в период учебы в Университете Гвадалахары, но за прошедшие от замысла до воплощения пятнадцать лет проект претерпел значительные изменения. О художественном своеобразии фильма, которому сегодня исполняется 25 лет, пишет Андрей Волков.

Дель Торо обратил фантасмагорический нарратив о демонах отдаленного детского приюта в социально-философскую драму в антураже магического реализма. В 2006 году вышло семантическое продолжение — «Лабиринт Фавна» (2006), а вот триквел под условным названием «3993» так и не был реализован. Много позже мексиканский режиссер поместил сюжет классической сказки Карло Коллоди «Приключения Пиноккио» в исторический контекст зарождающегося фашизма — и так закрыл гештальт.

Главный герой «Хребта дьявола» — 13-летний Карлос (Фернандо Тилве), отец которого недавно погиб в противостоянии с войсками Франсиско Франко. Боевые товарищи отца оставляют Карлоса в приюте, которым управляют сочувствующие Второй Испанской республике врач Касарес (Федерико Лупи) и Кармен (Мариса Паредес).

Будущая звезда испанского сериала «Черная лагуна» Фернандо Тилве естественно существует в кадре, передавая как детскую непосредственность и любознательность героя, так и его врожденное стремление к справедливости. Карлос одновременно инфантилен и мужественен, и этим выгодно отличается от физически сильного, но духовно ущербного Хасинто (Эдуардо Норьега), маниакально стремящегося разбогатеть при помощи спрятанного в приюте золота.

В «Хребте дьявола» Гильермо дель Торо активно использует излюбленные элементы готического хоррора вроде старинных локаций и обилия мрачных образов. Призрак-воспитанник Санти (Хунио Вальверде) в композиции ленты оказывается сакральным артефактом, напоминающим о магическом реализме — одном из важнейших литературных направлений Латинской Америки. Согласно словам Габриэля Гарсиа Маркеса, в нем реализован модус реальности, напоминающий «плод самого бурного воображения». Шепчущее в ночи угрожающего вида привидение подобно застывшему во времени воспоминанию о человеческой жестокости, фантомному следу произошедшей трагедии. Эту же функцию деструктивного воспоминания исполняет и регулярно попадающий в кадр неразорвавшийся снаряд, намертво вкопанный в землю на главной площади приюта — словно памятник ужасам войны.

Однако картина дель Торо, несмотря на достоверно воссозданные реалии Испании времен франкистского переворота, не является лишь аллегорией Гражданской войны. «Хребет дьявола» предстает метафизической притчей о таящейся в глубине болезненных душ склонности к насилию. Неслучайно главными злодеями являются вовсе не франкисты, а не относящийся ни к одной из воюющих сторон смотритель Хасинто. Но, как гласит знаменитая латинская максима, malum se ipsum devorat.

#рутинныезаметки #андрейволков