После шестилетнего молчания Джим Джармуш возвращается в кино: о его новой семейной саге «Отец, мать, сестра, брат», взявшей главный приз Венецианского фестиваля и вышедшей в прокат 1 января, рассказывает Настя Меловская.

Семья – это разговоры о погоде и капающей из крана воде, о мебели и одежде, потому что за рамки формальности не выйти, а коммуникация родителей и их взрослых детей напоминает обмен сухими фактами. «У меня все в порядке», - говорят герои, но Джим Джармуш напоминает, что это вовсе не так. В своем кинотриптихе, действие которого разворачивается в Париже, Дублине и Нью-Йорке, режиссер размышляет о времени, памяти и невозможности полностью понять даже самых близких людей. Джармуш остается верен себе: фиксирует состояние общего отчуждения и выбирает отстранение, предлагая взглянуть на ситуации в трех семьях со стороны.

Если «Выживут только любовники» говорили о вечности искусства, а «Патерсон» — о красоте момента, то здесь главным оказывается вопрос, остаются ли люди родными, если их больше не связывает ничего, кроме общего прошлого. Кровные узы нельзя разорвать, но при этом они не гарантируют взаимопонимания. Герои знают, что невозможность вернуться назад делает каждый момент встреч бесценным, даже если эти встречи наполнены неловкостью. Добиться прощения реально, но Джармуш не дает четкого ответа, будет ли оно следствием внутренней работы или побочным эффектом времени, которое стирает остроту боли.

«Отец, мать, сестра, брат» становится целой онтологией повседневности, вмещая в себя как иронию и полутона периода «Кофе и сигарет», так сентиментальную эстетику последних лет. Режиссер осознанно замедляется: концентрируясь на недосказанности между отцом и его взрослыми детьми, на неосязаемом противостоянии матери и дочерей, и в итоге – на светлой печали утраты. Герои Джармуша всегда были «чужаками» в среде, и в новом фильме они чувствуют то же самое, хотя, казалось бы, речь идет о родственных отношениях. Камера Фредерика Элма и Йорика Ле Со не подглядывает, а просто наблюдает в чеховской манере, пока во время пустых разговоров трескается то, что было названо «семьей». Молчание оказывается информативнее любых слов. Так и оказывается, что самая большая драма может развернуться в пространстве между двумя глотками чая.

#рутинныезаметки #настямеловская