Кристофер Нолан серьёзно переработал мифе об Одиссее — и, пожалуй, наиболее заметное изменение касается самого главного героя.

Гомеровский Одиссей врёт как дышит. Он плут, манипулятор, великолепный рассказчик, который выдумывает на ходу, притворяется и выкручивается. А ещё он страшно тщеславен: даже спасшись от циклопа Полифема, не может удержаться и не назвать ему своё настоящее имя — и так Одиссея настигает проклятие Посейдона.

Нолану для его истории понадобился другой герой. Его Одиссей гораздо прямолинейнее и мрачнее — не столько хитрец, наслаждающийся собственной изобретательностью, сколько командир, которого преследуют последствия его решений и разрушающее чувство вины. Троянский конь уже не величайший триумф ума, а морально сомнительный поступок, с которым Одиссею приходится жить.

➡️Имеет ли Нолан право так переписывать героя? Конечно.
А что происходит с классической историей, когда автор меняет характер её центрального персонажа, — как раз один из вопросов, который мы будем обсуждать на встрече киноклуба в это воскресенье.

РЕГИСТРАЦИЯ НА ВСТРЕЧУ ▪️23 августа в 16:00 мск

Поговорим о ретеллингах, актуализации классики и авторстве: что можно менять, что мы называем «верностью оригиналу» и в какой момент древний сюжет становится историей нового автора.

❤️ А моя любимая версия Одиссея-плута — Шон Бин в «Трое», вот бы ему соло фильм!