Пока же расскажем о единственном документе, опубликованном на сайте «Кинофикация» уже сейчас: воспоминания Элема Климова о производстве фильма «Агония».
Из материала можно узнать, как режиссер уговаривал больного Алексея Петренко лечь в мартовскую лужу у Екатерининского дворца пока рядом ожидала «теплая Волга», в которой сидели врачи, вооруженные шприцами с лекарством. Петренко кричал, что умирает, а Климов пытался помочь ему победить страх.
Или вот Климов вспоминает о нереализованном проекте по Шукшину в рамках киножурнала «Фитиль»: вытрезвитель на всю Россию, Высоцкий, и финал, в котором герои выходят утром на улицу в поисках выпивки и в конце концов обнаруживают, что встали не в ту очередь – перед ними Мавзолей.
Однако наиболее увлекательна история о создании первой версии «Агонии» и ее запрете: сценарий «Антихрист», Пырьев как инициатор, финал, который Климов сочинил прямо в кабинете — и который тот же Пырьев отнес в Госкино закрывать.
Мифом кончался фильм.
Да вот его [Распутина] же в Неву бросили на выезде из Петрограда.
И идёт сцена – миф, который рассказывает извозчик извозчику.
Мост через Малую Неву, а это довольно широкая река. На выезде, в сторону Финляндии. Прорубь. – Его нашли, он жив!
На мосту стоит царский поезд, автомобили, люди, охрана. На берегах полно женщин. Мы привезли из Ленинграда, из Репино. Заледенелая река. Выпиливают лёд. Кран стоит, лебёдка. И в кубе льда с открытыми глазами. А была же легенда, и я читал в архиве, что он сорок минут ещё дышал подо льдом. Бывает ведь воздушная пауза.
Короче, в этом кубе льда он с открытыми глазами. На обоих берегах полно женщин. Все бросаются, разрывают на себе платья и грудью отогревают его. Лёд оплавляется. А он с открытыми глазами на них смотрит. Это финал фильма, по сценарию.
Пырьев прочёл. Говорит, – Элем, ну ты что это серьёзно?
Я говорю, – Не-ет... Иван Александрович, это я для отмазки.
– Не понял. – Да это чтобы заморочить Госкино голову.
Ну, погоди, погоди, а как по-настоящему?
– Только вам, – говорю, – расскажу. Та же прорубь, царский поезд, дамы…
– А что дальше-то будет?
– Из этой проруби /леплю с потолка!/ высовывается гигантский фаллос, и Р аспутин по нему, как по шесту выбирается из этой зимней реки. И дамы бросаются, дальше все то же.
– Э-э… Елем, ты это серьезно?!
Я говорю, – Да! Я так сниму!
– Нет, ты серьезно? Я говорю, – Ну, конечно, серьезно. /а я с потолка леплю/. – Ну, ладно, ты иди. Поехал в Госкино и фильм закрыл. Он, который все это затеял. «Он какой-то не в своем уме!» и взял и закрыл. Он недопонял, конечно, юмора. Я и не собирался ничего снимать.
На фото: Элем Климов и Алексей Петренко на репетиции во время съемок.
Воспоминания Элема Климова на сайте «Кинофикация»