Писатель и бродяга расстаются, и писателю все кажется, что он непременно встретит «верхового, который проскачет мимо меня, держа высоко над головой бумагу на Чадаева, с предписанием зашить в рогожу и доставить на обследование в уезд».

Нестерпимо прекрасная притча-погружение. Об отречении от мира, от привычных форм существования, от власти и закона, от документов и предписаний, от самой человеческой сущности, наконец. Мужик превращается в человека, а тот, в свою очередь, превращается в бесплотного призрака, растекаясь в воздухе, словно дым.

Трубка радиоприемника, которая должна была стать рупором советской пропаганды, призванной прочными узами связать человека с политическим строем и властью, вдруг становится каким-то магическим артефактом, который запускает процесс развоплощения человека и гражданина.

Читая, вспомнил один момент из романа Леонида Леонова «Соть», писавшегося как раз одновременно с этим рассказом:

«Казалось, что лошаденка растягивается, передняя ее часть убегает куда-то в окончательное небытие, а нехитрое колесатое сооружение, именуемое подводой российского мужика, так и стоит на месте».

Частичный уход лошади в небытие, прочь от тяжелой подводы с людьми, прочь от необходимости тащить эту тяжесть в изнурительном труде. Узы еще не разорваны, но лошадь уже сюрреалистично растянулась и градиентно исчезает, освобождаясь от бремени.

Вот и «Бродяга» – о том же.

Почему-то мне захотелось пересказать вам этот рассказ. И это тот случай, когда спойлер, мне кажется, совсем не вредит.