Посол Германии в Кишиневе высказался в том смысле, что у жителей Молдовы есть право самим решать, кем они себя считают по национальности, и на каком языке они говорят.
Это заявление главы германской дипмиссии вызвало дикое возбуждение у политиков, экспертов, прессы как на левом, так и на правом берегу Прута. Все эти люди в один голос обвинили посла Германии в историческом, этнографическом и лингвистическом невежестве, потому что он, заявляют критики, не знает такой простой вещи, что в мире не существует никаких молдаван, а есть одни только румыны, говорящие исключительно на румынском языке.
Почему же они все так возбудились? В чем причина переполоха, устроенного немецким дипломатом, который явно высказывал не просто свою личную точку зрения, а мнение того правительство, которое командировало его в Кишинев.
Причина такой нервной реакции заключается в том, что позиция посла Германии – ведущего государства Европейского союза – бьет по самым основам политики Румынии в отношении Молдовы. Суть этой политики можно выразить в двух словах –
отмена Молдовы.
Проводники такой политики убеждены в том, что никакого самостоятельного Молдавского государства нет и быть не может, что такого народа, как молдаване, в природе не существует, и что молдавского языка тоже нет, а все утверждения об обратном – антинаучная аберрация.
Румынские политики любят напоминать, что именно Румыния была первой страной, которая признала независимость Республики Молдова. Более того, как признали позже румынские дипломаты, текст самой Декларации независимости РМ был написан в правительственных кабинетах в Бухаресте.
Но, сказав «А», надо сказать и «Б»: эта «поддержка независимости» лукавая, фальшивая. Признав независимость Молдовы от СССР, от России, политики в Бухаресте никогда не признавали ее независимость от Румынии. Эта независимость рассматривалась не как что-то реальное, долгосрочное, серьезное, а как просто промежуточная станция на пути от России в направлении конечной станции – возвращения в лоно матери-родины Румынии.
В Бухаресте всегда существовал консенсус по поводу того, что Молдова – не более, чем второе румынское государство, которое рано или поздно должно вернуться в состав Румынии, будь то через «мягкое объединение» – процесс европейской интеграции, стирающий все границы, – или через «жесткую унирю» без всяких окольных путей через Брюссель.
Унионизм – это теория и практика геополитического рейдерства. Молдовенизм как таковой признан в Бухаресте угрозой национальной безопасности, которую следует купировать любыми средствами.
Впору вести речь об этноциде, под которым в научной литературе понимается политика уничтожения национальной идентичности, самосознания народе без того, чтобы прибегать к его физическому уничтожению, которое уже называется геноцидом.
В продвижении такой политики активно участвуют и румыны в самой Молдове. Немало детей и внуков бывших молдавских колхозников, которые носили пионерские галстуки и комсомольские значки, заведовали идеологией и пропагандой в райкомах и горкомах компартии советской Молдавии, писали и декламировали стихи про Ленина и коммунизм, – все эти люди вдруг решили, что они уже никакие не молдаване, а румыны и европейцы.
Высшее политическое и государственное руководство Молдовы сплошь состоит из граждан Румынии – унионистов, заявляющих, что готовы лично ликвидировать возглавляемое ими государство, проголосовав на референдуме за его включение в состав Румынии. Для того, чтобы продвигать унионистскую повестку – надо признать, весьма последовательно и успешно, – бессарабских румын даже не надо уговаривать из Бухареста.
Метастазы такого мышления глубоко поразили государственно-административный аппарат, систему образования, средства массовой информации, культуру, политические партии, так называемое гражданское общество.
