27 августа в Молдове торжественно отмечают 35-ю годовщину принятия Декларации независимости. С иностранными гостями, с военным парадом, с пафосными речами, с песнями и танцами. Но, как и 5, и 10, и 20 лет назад, мы не услышим от официальных лиц честного ответа на вопрос, а насколько разумно и грамотно молдавские политики, как и народ Молдовы в целом, распорядились этим подарком истории?

Хотя события, связанные с провозглашением независимости, не забыли люди даже еще не среднего возраста, происходившее тогда уже обросло своей мифологией, которая не имеет ничего общего с тем, как все случилось в реальности.

Первый такой миф заключается в том, что «за независимость боролись», а ее провозглашение и стало «результатом такой борьбы». Факты же заключаются в том, что еще за один день до появления на пресс-конференции в Москве членов ГКЧП требование независимости Молдовы не озвучивал ни один политик в Кишиневе.

Большинство руководителей «движения за национальное освобождение» были вполне системными людьми, с партийными билетами КПСС в кармане, записями о номенклатурных должностях в трудовой книжке, советскими наградами и премиями. Максимум тогдашних требований состоял в «демократизации партии» и «суверенитете в рамках обновленного союзного государства».

19 августа 1991 года, когда в Москве «путчило», многие активисты Народного фронта в Кишиневе сильно нервничали, а некоторые даже пытались погасить в райкомах задолженность по партийным взносам. Смелость начала появляться только тогда, когда Ельцин залез на танк, и стало ясно, что путч в Москве провалился. Но даже после этого парламенту понадобилось больше недели, чтобы собраться на пленарное заседание и принять Декларацию независимости.

Сам проект этой декларации – на этот счет опубликованы свидетельства непосредственных участников тех событий – формально был составлен комиссией парламента Молдовы, но окончательная редакция текста была доработана в Бухаресте.

Первая же фраза Декларации независимости «Парламент Республики Молдова, образованный в результате свободных и демократических выборов…» звучит весьма сомнительно.

Этот парламент был избран в апреле 1990 года как Верховный совет Молдавской Советской Социалистической Республики, входившей в состав СССР. Ни у одного из депутатов того Верховного совета, переименованного в парламент лишь в мае 1991 года, не было в предвыборной программе пункта о независимости Молдовы. У этих депутатов не было легитимного права и мандата граждан на провозглашение независимости.

Есть в этой Декларации и пункт о необходимости ликвидировать последствия пакта Молотова-Риббентропа. Строго говоря, это означало бы возвращение Бессарабии, включая те ее части, которые были переданы Украине, в состав Румынии, и отказ от левобережья Днестра, которое никогда не было частью Румынии. Как можно было достичь этих целей на практике, никто не объяснял.

В Декларации независимости даже не говорилось, что Республика Молдова – это правопреемник МССР, но зато в этот документ была включена туманная формулировка про то, что новое государство может «решать свое настоящее и будущее в соответствии с идеалами и святыми устремлениями народа в историческом и этническом пространстве его национального становления». Какими идеалами? Какого народа? В каком пространстве? Какого становления?

Депутаты-унионисты из Народного фронта, которые задавали тон в том парламенте, не скрывали, что неясные формулировки и противоречия в Декларации независимости не имеют для них большого значения. Главное, что независимость объявляется от Советского Союза, от России, но не от Румынии, и что независимость – это лишь промежуточная станция на пути к конечной станции «объединения с Родиной-мамой Румынией».