Устранив Одоакра, "палача" Западной Римской империи, он подчинил себе Италию и Далмацию, а затем распространил власть своей короны и на вестготскую Испанию. Казалось бы, на эти многострадальные земли вернулись единство, мир и порядок. Теодориху пришлось поддерживать хрупкий баланс между пришельцами-варварами и местным населением, опираясь на римскую администрацию, включая всё ещё существующий Сенат Вечного города, а также на папство и Церковь. С ней, несмотря на своё арианское исповедание, Теодорих выстроил довольно дружеские отношения. Они омрачились лишь в последние годы жизни короля, когда папа Иоанн погиб в тюрьме, обвинённый в заговоре с императором Юстином, начавшим на Востоке преследование ариан. Известна и трагическая судьба Боэция, тоже, впрочем, связанная с политикой.
Сам же Теодорих начал восстановление разрушенного Рима, всячески благоволил искусствам и наукам. Знаменитый Кассиодор, советник Теодориха, рисует такой портрет короля:
"Когда он откладывал в сторону заботы о государстве, он стремился узнать в беседах с вами мнения мудрых людей древних времен, чтобы своими собственными деяниями сравняться с ними. Направлениями движения звезд, морскими течениями, чудесами бьющих источников интересовался этот самый проницательный собеседник, так что благодаря своим настойчивым исследованиям природы вещей он казался философом, носившим пурпурную мантию" (Variae 9.24)
Конечно, это панегирик. Впрочем, он далеко не единичен, подобных слов о Теодорихе было высказано много, и рождались они не на пустом месте. Король прекрасно осознавал, что живёт уже в новом мире, но без оглядки на античное наследие ничего не получится. Он стоял на пороге новой, тысячелетней христианской европейской цивилизации. В конце концов, не случайно, что, побывав в Равенне, Карл Великий приказал вывезти статую Теодориха к себе во дворец.