КР @chris_welright
В Китае есть образ: конь, что пробегает тысячу ли. Так говорят о редком таланте и скрытой силе, какой одна на десятки тысяч. Но есть загвоздка, которую сформулировал танский Хань Юй в своём «Слове о конях»: великих коней в мире хватает, не хватает тех, кто способен их разглядеть. И тогда, писал он, «даже прославленный конь унижается в руках челяди и издыхает у кормушки бок о бок с клячами, так и не названный великим».
А теперь посмотрите на Мэйлинь. Сэянка, которую никто поначалу не берёт на работу. «Слабая и никчёмная девочка», лишний рот в семье, обуза, потому что женщина. И никто, ни один человек, не видит в ней того самого коня, что пробегает тысячу ли.
Но отец видит, что она умная, упорная, трудолюбивая, сильная, схватывает всё на лету, ныряет не хуже мальчишек, не ломается там, где ломаются другие. Он видит в ней породу, скрытую силу, коня, что мог бы пробежать тысячу ли. Просто так сложились обстоятельства, что мир смотрит на неё и видит клячу. И сам отец заложник обстоятельств и той культуры, в которой рос. Он видит, но сделать, к сожалению, ничего не в силах.
21–27 Шоуго — Дни полного амбара
Собранное зерно свозят в городские и государственные амбары. Часть урожая остаётся семьям, часть идёт на продажу, а установленная доля передаётся в качестве подати. После приёмки хранилища опечатывают до зимы.
21 Шоуго — День долговой книги
Проверяются налоговые недоимки, долговые расписки и просроченные выплаты. Должникам дают последнюю возможность рассчитаться до завершения года, после чего имущество могут изъять, а дело передать в суд.
«В тот день хозяйка привела Мэйлинь в гостиницу, которая показалась ей домом богатых чиновников. Для простой девчонки, дочери рыбака, дом с большими окнами, крепкими каменными стенами и прочными полами виделся настоящим дворцом.»
У гостиницы, как и у её хозяйки, своя судьба. Эти двое неразрывно срослись, как раковина и жемчужина внутри неё.
Днём гостиница тихая и не особо приметная. А к вечеру вспыхивает огнями фонарей, музыкой и смехом. Внизу всегда тепло и шумно. Подают чай и вина, привозные из Тивии и местные, синторские. Меню меняется из года в год, но самые любимые блюда остаются, становясь знаковыми. В ней кружатся танцовщицы, играют музыканты, звенит посуда, а из приоткрытой двери во внутренний двор тянет тёплым паром с кухни.
И там, во дворе, с рассвета и до глубокой ночи кипит жизнь тех, кто делает эту гостиницу живой: поваров, служанок, прачек, конюхов, носильщиков. Здесь смеются, устают, ссорятся, мирятся, плачут и снова принимаются за работу. Именно их незаметный труд превращает гостиницу в место, где всегда чисто, тепло и пахнет вкусной едой.
А есть и третий мир — комнаты для постояльцев.
Одни просторные и дорогие, для состоятельных гостей. Другие же куда скромнее, для тех, чей кошелёк не так тяжёл. И каждый день в книге постояльцев появляются всё новые имена. Иногда незнакомые. Иногда уже хорошо известные хозяйке. А вместе с ними в дом входят новые истории. И новые тайны, за которые порой платят жизнью.
И однажды, уже в другой истории, кто-то снова толкнёт дверь этой гостиницы…;)
«Синторцы высчитывали временные промежутки по небесным светилам: первый отрезок шел до рассвета, пока солнце не коснулось горизонта; второй — когда солнечный диск достигал середины небосвода; третий — последний луч закатного солнца и четвертый — восхождение луны. Для тех, кто зарабатывал на жизнь физическим трудом или проживал за чертой города, такого количества вполне хватало.»
