​ЧитайнАдвент - день 22

В нашем календаре осталось всего два-три неоткрытых окошечка - продлим же праздничную радость и будем нетерпеливо угадывать, что скрыто за тонкими ставенками. Сегодня вынем из окошка Иосифа (весьма рождественское имя!) Бродского - поэта, считающегося докой в святочной лирике. Где-то с 25 лет Бродский почти на каждое Рождество писал по стихотворению - и хотя все они несли на себе печать несколько умствующей риторичности, свойственной ахматовским выкормышам, всё равно в этих стихотворениях Бродский, наверное, наиболее лирично-трогателен, нежен и откровенен. Да и кто я такой, чтобы судить свыше сапога, так что хватит слушать меня и послушаем стихотворение "Presepio" (Ясли по-итальянски):

Младенец, Мария, Иосиф, цари,
скотина, верблюды, их поводыри,
в овчине до пят пастухи-исполины
— все стало набором игрушек из глины.

В усыпанном блестками ватном снегу
пылает костер. И потрогать фольгу
звезды пальцем хочется; собственно, всеми
пятью — как младенцу тогда в Вифлееме.

Тогда в Вифлееме все было крупней.
Но глине приятно с фольгою над ней
и ватой, разбросанной тут как попало,
играть роль того, что из виду пропало.

Теперь Ты огромней, чем все они. Ты
теперь с недоступной для них высоты
— полночным прохожим в окошко конурки
из космоса смотришь на эти фигурки.

Там жизнь продолжается, так как века
одних уменьшают в объеме, пока
другие растут — как случилось с Тобою.
Там бьются фигурки со снежной крупою,

и самая меньшая пробует грудь.
И тянет зажмуриться, либо — шагнуть
в другую галактику, в гулкой пустыне
которой светил — как песку в Палестине.

#адвент_22
#бродский