Перед вами — удивительно цельная, гипнотическая проза Светланы Богдановой, балансирующая на тонкой грани между бытовой драмой и хтоническим фольклорным хоррором. Автор мастерски конструирует узнаваемое пространство постсоветской провинции: заброшенный коровник в форме батона колбасы, майонезные лужицы на поминальном столе, увядшие флоксы и злые рыжие псы с бирками на ушах. Однако эта плотная, осязаемая реальность здесь обманчива — она прорастает зловещей детской мифологией, оживляя старые байки о беззубой Карге и таинственной Цырыге. Главный герой, успешный столичный бизнесмен Саня, возвращается в родные места на похороны друга и пытается защититься от нарастающего иррационального ужаса привычным городским прагматизмом. Но Светлана Богданова лишает своего героя этой иллюзии безопасности. Саспенс нагнетается филигранно, через мелкие «сбои в реальности», выводя повествование к оглушительному, циклическому финалу. Это глубокий и пугающий текст о том, как прошлое, которое мы считали забытым и похороненным, способно полностью подчинить, переписать и поглотить наше настоящее.
Тихо струились вокруг шелковые поля, покрытые зеленым пушком всходов. Тихо темнел вдали ельник. А за ельником, Саня знал, коровник, похожий на разрезанный вдоль батон докторской колбасы. Они любили на него взбираться – по бетонным блокам, которые кто-то здесь когда-то оставил, и, рискуя расшибиться, съезжать вниз. А кто не съехал – тот жога. Саня усмехнулся и свернул на проселочную дорогу.
Жогу придумал Серега. Он же придумал и другое, несмешное. Там, в густом ельнике, куда они все забегали за горстью рыжиков и маслят, чтобы мамки не ругались, когда пацаны возвращаются грязные и побитые, живет Цырыга. Цырыга тянется к коровьему молоку. Так что, когда идешь в ельник, молока лучше не пить
…
#чертёжпроза