В рубрике классики альманах «Чертёж» обращается к другой, не менее фундаментальной опоре отечественного стиха, представляя сольный блок стихотворений Сергея Есенина. Для нашего издания творчество Есенина — это сознательный уход от глянцевого лубка «крестьянского поэта» в сторону глубинного проектирования мифа. В оптике «Чертежа» Есенин предстает не пасторальным созерцателем, а радикальным инженером метафоры и одним из главных конструкторов русского имажинизма. Его «деревянная избяная Русь» — это не сентиментальный пейзаж, а строгая, тектоническая модель мира, где природа обладает жестким внутренним каркасом, а элементы крестьянского быта выстроены по законам сакральной архитектуры. Агрессивный, почти анатомический имажинизм Есенина, ломающий привычные смысловые связи ради создания сверхконтрастного образа, идеально рифмуется с нашей концепцией каркасного слова. За внешней напевностью его стиха скрывается выверенная, архаичная геометрия, способная выдержать предельное эмоциональное давление. Публикуя эти тексты, редакция «Чертежа» размечает противоположную, но равноценную координату нашей поэтической матрицы. Если Маяковский — это динамика стального и бетонного города, то Есенин — это органическая архитектура земли, доказывающая, что подлинная поэтическая конструкция может быть выращена из корневой, природной структуры языка.

Опять раскинулся узорно
Над белым полем багрянец,
И заливается задорно
Нижегородский бубенец.

Под затуманенною дымкой
Ты кажешь девичью красу,
И треплет ветер под косынкой
Рыжеволосую косу.

Дуга, раскалываясь, пляшет,
То выныряя, то пропав,
Не заворожит, не обмашет
Твой разукрашенный рукав.

Уже давно мне стала сниться
Полей малиновая ширь,
Тебе — высокая светлица,
А мне — далекий монастырь.

Там синь и полымя воздушней
И легкодымней пелена.
Я буду ласковый послушник,
А ты — разгульная жена.

И знаю я, мы оба станем
Грустить в упругой тишине:
Я по тебе — в глухом тумане,
А ты заплачешь обо мне.

#

чертёжклассики