Но вот я нашла человека, который мог бы меня понять. Мерсо — герой романа Камю «Посторонний». Солнце действует на Мерсо похожим образом:
Солнце било мне в лоб, и мне казалось, что трещит сама моя черепная коробка
Он был готов на все, чтобы прекратить это, и в его руке оказался пистолет. Мерсо совершает убийство. Из-за солнца.
Я поднялся – говорить мне хотелось, – и я сказал (правда, немного бессвязно), что вовсе не собирался убивать того араба. Председатель ответил, что это голословное заявление, до сих пор он плохо понимал, на что опирается моя защита, и прежде чем выслушать моего адвоката, рад был бы от меня самого узнать точнее, какими побуждениями я был движим. Понимая, что это звучит нелепо, я наскоро и довольно сбивчиво объяснил: все вышло из-за солнца. В зале раздались смешки.
Он в буквальном смысле имеет в виду то, что говорит. В буквальном смысле весь роман — о буквальном восприятии и выражении.
Мерсо воспринимает мир без принятых социальных фильтров. Он и выражает себя слишком буквально. Или, попросту говоря, честно. Мерсо не умеет и не видит смысла притворяться. Он не плачет на похоронах матери — потому что давно утратил с ней близость. Говорит Мари, что не любит её — но готов жениться, если ей этого хочется.
Его буквальность/честность подчёркивает абсурдность человеческих ритуалов (например, суд над ним — это не столько разбор преступления, сколько осуждение за то, что он «неправильно» переживал смерть матери).
Прокурор, обращаясь к присяжным, говорит:
Я прошу вас вынести ему приговор не за то, что он убил араба, а за то, что он не плакал на похоронах своей матери
И они выносят смертный приговор.
Камю ведет напряжение по нарастающей на протяжении всего повествования. Но меня особенно затронула часть, где описывается бытовая жизнь Мерсо до убийства. Как он переживает о том, что его начальник был недоволен, когда он попросил пару выходных. Как он проводит воскресенье: курит, смотрит в окно, прислушивается, что происходит у соседей, ожидая лишь того, когда закончится этот день.
Он проводит воскресенье не как книжный герой. И в целом ведет себя не как книжный герой. Действует по каким-то другим правилам, но не по книжным. Его честность не утрирована.
Какой была бы жизнь без социальных условностей? Вероятно, она была бы безжалостной. Но и условности безжалостны и слепы, как испепеляющее солнце.