Автор известен, конечно, не текстами, а акциями. И то, и другое сейчас выглядят устаревшими, как динозавр, как VV17CHØU7 вечерники, которые появились и исчезли, оставив после себя кровавые слезы и вопрос: «что это было?»
Книга издана в 2016 году издательством АСТ. Семь лет назад, а кажется, в другой жизни. Я помню, как была на презентации книги в Циолковском, потом на встрече с автором в Театре.doc. А потом в галерее, где была выставлена документация акций этого художника. В центре города, вход на выставку бесплатный, а в залах не протолкнуться.
Конечно, сложно представить, что сейчас можно было бы издать что-то подобное, но еще удивительнее, что вообще был такой человек. Вымерли.
Название «О русском акционизме» звучит сейчас очень романтически и вызывает ностальгию. Это было всегда пока не закончилось. Но, кажется, что вообще, мы тогда жили в каком-то романтизированном мире.
Я испытала смешанные чувства, когда стало известно больше об этом художнике. Я не была удивлена, будто всегда это знала, но не хотела верить.
Я была дезориентирована. Хотела сделать вид, что ничего не знаю, что это был какой-то другой человек. Но нельзя разделить Петра Павленского как художника и как человека, потому что он не создавал продукт. Он создавал кислород в стране, где воздух очень дорого продается. И что же происходит? Мы узнаем, что он систематически избивал, насиловал и преследовал свою партнерку.
История с пальцем сразу должна была насторожить. Но меня не насторожила. Я видела в этом возвышенный жест, триумф человеческой воли, проявление любви.
«Однажды Оксана нарушила принцип слова, на котором держались наши отношения. Долгое время она пыталась покрыть нарушенное слово просто еще большим количеством новых слов. Но ее слова утратили связь с реальностью. И через это она сама стала терять эту связь. В какой-то момент она пришла ко мне в гости и показала руку. Одного пальца на руке уже не было. Она сказала, что, на ее взгляд, это достаточно для того, чтобы ее слово обрело значение. Я с ней согласился».
Я хотела верить, что Оксана сама его вынудила… Бороться с внутренней мизогинией сложно. Но довольно просто по привычке закрывать на нее глаза.
Человек признается, что делал акции, чтобы остаться в коллективной памяти. И я не могу его в этом винить.
Я училась в школе современного искусства, откуда вышли Pussy Riot. Страшно гордилась этим и, в общем-то, горжусь до сих пор. Нам рассказывали на семинарах про акции Pussy Riot, хотя из-за них школу чуть не закрыли. Если останется искусство, то и акции Павленского, я думаю, будут изучать в школах современного искусства.
Но с мизогинией мы продолжим бороться.