Вероятно, дьявол. Софья Асташова.

Соня из Новосибирска решает посвятить себя литературному творчеству и поступает в московскую магистратуру на курс к великому и ужасному Мастеру (он же Профессор), с которым у нее завязываются непростые и болезненные любовные отношения. Мастер примерно вдвое старше, он нарциссичен и жесток.

Книга Софьи Асташовой - текст про абьюз и прочее токсичное. Ровно в той же степени это текст про очарованность искусством и ее последствия.

«Вероятно, дьявол» - название романа и авторский вариант ответа на вопрос, что направило умненькую и творческую Соню прямиком в убийственные объятья ее злого гения. Важно, что это также название кинодрамы Робера Брессона.

Интеллектуалка и мечтательница Соня отчаянно хочет, чтоб все было как в кино. Вероятно, французском. Вероятно, авторском.

А артхаусной героине не обязательно быть благополучной (скорее, это ей противопоказано), но жизненно необходимо быть интересной, странной, необычной. Перверсии, зависимости и саморазрушение приветствуются. Иначе на главные роли не выбиться, так и просидишь всю жизнь в статистках. В двадцать один мало кто на это согласен.

И Соня пытается стать героиней, жить кинематографично, с замахом на большое искусство. Пусть в коммуналке, зато в красной комнате. Если принести туда аквариум с золотыми рыбками, вообще будет как у Матисса.

Когда живешь по-киношному, то и партнер нужен под стать. Дерзкий, свободный, ослепительный. Профессор подходит безоговорочно. «Он в кожаной куртке вроде тех, что носят гангстеры, похож на бандита из фильма…». Он рок-звезда. Он Мастер. Кстати, насколько Мастер действительно мастер (уж не пародия ли он?), разобраться до конца у нас так и не получится. Но это и неважно. Главное, фактура. Ведь история с ним выйдет первоклассная: драматичная и эстетская.

«Вижу со стороны, как камера крупным планом с наплывом показывает мое испуганное лицо - немигающие глаза, наполненные слезами, беззвучный раскрытый рот. Машины сигналят, и я, скинув онемение, кричу и бросаюсь за ним».

Драма замешана на насилии и унижении. Что ж так бывает. И это тоже искусство (вы же наверняка смотрели Гаспара Ноэ, да?).
В конце концов, как любит говорить Профессор, «всякий стоящий сюжет включает элемент насилия. Безмятежное счастье - не та тема, о которой интересно читать».

Искренний и ироничный текст Софьи Асташовой беспощадно деромантизирует концепцию жизни, подражающей искусству, а заодно и пару-тройку любимых культурой мужских образов (от великовозрастного enfant terrible до богемного литературного гуру). Достанется и «властному герою», про которого упоенно читают девушки с Литнета.

Роман нашпигован культурными отсылками, как явными («Новая Элоиза», «Лолита», «Земляничная поляна» и т.д), так и скрытыми (например, в сценах безудержного веселья компании друзей и совместного пробуждения втроем мелькает что-то из «Мечтателей» Бертолуччи). И это не умничанье, скорее, прием, раскрывающий личность главной героини.

То же можно сказать и про языковые игры («хитрованка Со каждый день проходила мимо него по Хитровской площади хилой походочкой мимо людей, говоривших на хинди, или это был суахили?»), и про остальные стилистические и жанровые эксперименты, коих в романе с горкой.

Стилистическая избыточность, пожалуй, идеально стыкуется с интенсивностью Сониного чувствования. Кроме того, Соне, как мы помним, жизненно необходимо быть интересной, странной, необычной (см. выше).

Надо сказать, у нее получается.

«Вероятно, дьявол» - свежий и самобытный текст. Хороший, когда ловишь нужную волну. А если вспомнить, что это дебют, то хороший в квадрате.