Аудиокнига Вероятно, дьявол вышла на Литресе. Я должна была записать предисловие к ней, но так получилось, что запись вышла без него. Но я бы хотела, чтобы это предисловие оказалось здесь.
 
Во время учебы на филологическом факультете один мой одногруппник устраивал в Университете киноклуб, который собирался по вечерам в большой потоковой аудитории с амфитеатром. Людей приходило так мало, что это были почти свидания в темноте – мы всегда сидели рядом. Он был большим знатоком авторского кинематографа: объяснял мне, что означают руки в кадре, где режиссер делает акцент на закрывающихся дверях, и почему актеры двигаются как бесчувственные роботы. 

Он сам составлял репертуар, который представлял собой ретроспективы таких режиссеров, как Пьер Паоло Пазолини, Ингмар Бергман, Микеланджело Антониони и Бернардо Бертолуччи.

Нас обоих наполнило распирающее чувство восторга, когда мы смотрели, как герои фильма Бертолуччи «Мечтатели» разделяют на три равные части банан, найденный на помойке, как, взявшись за руки, бегут по Лувру и в конце устраивают свою маленькую революцию. Это ощущение было как электричество, которое перетекало между нами и экраном.

Демонстрации студентов, баррикады на улицах, запах революции, но у трех молодых людей — свой мир — мир кино. Дни и ночи напролет они смотрят фильмы и не выходят из дома. Эта картина так на нас подействовала, что нам не терпелось устроить какую-нибудь подобную проделку. Но что мы могли сделать? Не придумав ничего лучше, мы решили после просмотра остаться в Университете ночевать.  
Фильм закончился в 10 вечера и в это же время все учащиеся должны были покинуть здание университета. Мы спрятались в одной открытой аудитории, но скоро поняли, что охранник ходит по всем кабинетам, выключает свет и запирает на ключ. Мы перебегали из одной аудитории в другую по мере его приближения, но в какой-то момент оказались в тупике – спрятались под столом и стали ждать. Охранник зашел в кабинет, ослепил нас фонариком и громко сказал: «На выход!»

Мы с трудом выбрались из-под парты и бегом кинулись к выходу. На улице мы долго не могли отдышаться и прекратить смеяться.

Я не вспоминала об этом случае, когда писала роман, но сейчас понимаю, что эта книга – попытка совершить какую-то дикую проделку вроде неудавшейся ночевки в Университете, но, чтобы на этот раз она удалась и мое юное бунтующее «я» было довольно. Мне хотелось подсветить, как тот охранник подсветил нас фонариком, то тайное, что остается скрытым под партами.
 
Сейчас у меня возникает чувство, что своей книгой я нарушаю какие-то правила, провожу ее на белый свет незаконно, как героиня романа проникает на курс, где преподает Профессор Принцып, контрабандой. Не знаю, насколько это чувство оправдано. Судить об этом вам после того, как вы послушаете книгу, но мне бы хотелось, чтобы вы, несмотря на весь мрак, увидели в ней смешное, а его в книге достаточно. 
 
До издания у книги было другое название – «Мастер-фломастер». Я знала, что не смогу оставить его, но мне нравилось в шутку так ее называть, ведь у меня, как и у героини, была и есть татуировка с надписью «мастер-фломастер». Она появилась задолго до того, как я начала писать книгу. Но не только она: многие образы, предметы, места – та же красная комната – были со мной очень давно.

Я написала книгу, потому что меня так очаровывают некоторые слова, звучание и смысл, которые они создают, что я хотела их сохранить. Например, это гостиница «Савой», хоть она не попала в книгу, но у меня в голове стала ее частью, потому что напротив нее в обеденный перерыв я писала роман «Вероятно, дьявол».

Надеюсь, мне удалось передать вам хоть каплю очарования этим текстом.

#вероятнодьявол