Как я чуть не устроился в службу безопасности

Предаставляете сибариты, всё чаще ко мне приходят с неожиданным предложением:
— Женя, только не пойми неправильно… А не хочешь поработать в СБ? После слов «только не пойми неправильно» обычно невозможно понять правильно.

Первые несколько раз моё лицо вытягивалось в форму лошадиного профиля. Я начинал судорожно вспоминать, кому звонил, что подписывал и не обсуждал ли по пьяни государственный переворот в очереди за шаурмой.

После пятого предложения деформироваться перестал. Привык.

Выяснилось, что службе безопасности теперь нужны люди, понимающие рекламный и digital-рынок. Кто-то же должен объяснять, почему компания заплатила блогеру, что такое нативная интеграция, чем CPA отличается от коррупции и почему перевод денег продакшену ещё не обязательно означает финансирование вражеской разведки.

Особенно всех волнуют размещения. Не дай Бог реклама окажется у иноагента, которых теперь больше, чем жёлтых листьев в осенней Москве. Только листья они все на виду. С реестрами всё несколько увлекательнее: утром ты согласовал медиаплан, вечером площадка изменила статус — и вот маркетолог уже сидит под лампой, объясняя, почему не предвидел будущее.

Второе направление — платежи. Службы безопасности внезапно обнаружили рекламный рынок и теперь смотрят на него глазами археолога, нашедшего ритуальное захоронение.
Почему столько стоит видеоролик?
Зачем платить дизайнеру за три картинки?
Что такое «креативная концепция» и где её можно потрогать?
Почему блогеру перевели миллион, если он просто десять секунд держал товар в руках?
Справедливые вопросы. Особенно последний. Иногда их хочется задать и самому блогеру.

Рынок охватила болезненная тревожка. То ли все боятся государственных органов, то ли бюджеты настолько похудели, что за каждым платежом теперь мерещится откат, распил и вилла медиадиректора где-нибудь на озере Комо. Вроде маркетинг должен был доказывать эффективность, но теперь — невиновность.

Каждый медиаплан постепенно превращается в расследование: есть движение денежных средств, сомнительные связи и человек, который всё согласовал, а теперь почему-то уволился.

Самое смешное, что обычно ищут не украденные деньги. Ищут человека, который письменно подтвердит: если что-то случится, он тоже был в курсе. Потому что современная корпоративная безопасность — это не когда никто не виноват. Это когда виновный заранее аккуратно назначен и добавлен в копию письма.

Так что, зарекаться не буду, может и соглашусь.
Буду сидеть между маркетингом и СБ, переводить с digital на официально русский и объяснять, что не каждый инфлюенсер — иностранный агент, не каждый подрядчик — преступная группировка, а фраза «охватная кампания» не так опасна как броконьерство с рыболовной сетью.

Хотя с нынешней скоростью развития терминов — лучше всё-таки уточнить завтра.