Post #363
152
Ночь, улица, катализ, аптека, Петербург
Императорская придворная аптека в Санкт-Петербурге была не просто местом изготовления лекарств, а одним из ключевых центров зарождающейся российской химической науки. С момента основания она выполняла функции, которые сегодня назвали бы научно-исследовательским институтом и контрольно-аналитической лабораторией: уже в 1720 году при ней была организована одна из первых полноценных химических лабораторий в России. Императорская аптека и Академия наук дополняли друг друга — многие видные химики служили одновременно в аптечной системе и были связаны с Академией.
Именно в этой среде сложился как учёный Константин Сигизмундович Кирхгоф, прибывший в Россию из германского Мекленбурга — по той самой петровской модели привлечения иностранных специалистов, которая двумя веками поддерживала русскую науку. Начав службу помощником аптекаря в декабре 1792 года, он к 1805 году уже занимал пост директора Императорской придворной аптеки, в 1812 году был избран экстраординарным академиком, а в 1820-м — ординарным академиком Императорской Академии наук.
В 1811 году, в условиях континентальной блокады, когда тростниковый сахар стал дефицитом, а гуммиарабик для ситценабивного производства резко подскочил в цене, Кирхгоф искал ему замену. Обработав крахмал разбавленной серной кислотой, он получил сладкий сироп — и практический успех был мгновенно признан: производство сахара из крахмала стало реальностью для русской промышленности. Но, как показало время, главное открытие лежало не в самом сахаре.
Кирхгоф установил: одна часть кислоты способна превратить до 200 частей крахмала. Уменьшение дозы кислоты не снижало выход продукта — оно лишь удлиняло время реакции. А в конце процесса кислота оставалась в растворе, требуя нейтрализации мелом. Иначе говоря, малое количество вещества управляло превращением огромной массы органического субстрата, не расходуясь при этом. Сегодня мы называем это гомогенным катализом.
В 1811 году такого слова не существовало вовсе — оно появится лишь четверть века позже, в 1835–1836 гг., когда Йёнс Якоб Берцелиус введёт термин «катализ» и прямо сошлётся на опыт Кирхгофа, отметив, что кислота «не претерпевает химического изменения, но получается после процесса в том же количестве и с теми же свойствами, с какими была применена».
Об этом — большая статья академика РАН Вадима Юрьевича Кукушкина (СПбГУ, вице-президент РХО), только что опубликованная в The Chemical Record. Автор восстанавливает не только химическую суть эксперимента, но и биографию Кирхгофа — судьбу немецкого аптекаря на русской службе, чья главная находка была признана современником-гением, но так и не вошла в общий пантеон истории катализа.
📄 V. Yu. Kukushkin, The First Organic Catalytic Reaction: Constantin Kirchhoff's Experiments and Their Place in the History of Catalysis, The Chemical Record, 2026, e70256. https://doi.org/10.1002/tcr.70256
Императорская придворная аптека в Санкт-Петербурге была не просто местом изготовления лекарств, а одним из ключевых центров зарождающейся российской химической науки. С момента основания она выполняла функции, которые сегодня назвали бы научно-исследовательским институтом и контрольно-аналитической лабораторией: уже в 1720 году при ней была организована одна из первых полноценных химических лабораторий в России. Императорская аптека и Академия наук дополняли друг друга — многие видные химики служили одновременно в аптечной системе и были связаны с Академией.
Именно в этой среде сложился как учёный Константин Сигизмундович Кирхгоф, прибывший в Россию из германского Мекленбурга — по той самой петровской модели привлечения иностранных специалистов, которая двумя веками поддерживала русскую науку. Начав службу помощником аптекаря в декабре 1792 года, он к 1805 году уже занимал пост директора Императорской придворной аптеки, в 1812 году был избран экстраординарным академиком, а в 1820-м — ординарным академиком Императорской Академии наук.
В 1811 году, в условиях континентальной блокады, когда тростниковый сахар стал дефицитом, а гуммиарабик для ситценабивного производства резко подскочил в цене, Кирхгоф искал ему замену. Обработав крахмал разбавленной серной кислотой, он получил сладкий сироп — и практический успех был мгновенно признан: производство сахара из крахмала стало реальностью для русской промышленности. Но, как показало время, главное открытие лежало не в самом сахаре.
Кирхгоф установил: одна часть кислоты способна превратить до 200 частей крахмала. Уменьшение дозы кислоты не снижало выход продукта — оно лишь удлиняло время реакции. А в конце процесса кислота оставалась в растворе, требуя нейтрализации мелом. Иначе говоря, малое количество вещества управляло превращением огромной массы органического субстрата, не расходуясь при этом. Сегодня мы называем это гомогенным катализом.
В 1811 году такого слова не существовало вовсе — оно появится лишь четверть века позже, в 1835–1836 гг., когда Йёнс Якоб Берцелиус введёт термин «катализ» и прямо сошлётся на опыт Кирхгофа, отметив, что кислота «не претерпевает химического изменения, но получается после процесса в том же количестве и с теми же свойствами, с какими была применена».
Об этом — большая статья академика РАН Вадима Юрьевича Кукушкина (СПбГУ, вице-президент РХО), только что опубликованная в The Chemical Record. Автор восстанавливает не только химическую суть эксперимента, но и биографию Кирхгофа — судьбу немецкого аптекаря на русской службе, чья главная находка была признана современником-гением, но так и не вошла в общий пантеон истории катализа.
📄 V. Yu. Kukushkin, The First Organic Catalytic Reaction: Constantin Kirchhoff's Experiments and Their Place in the History of Catalysis, The Chemical Record, 2026, e70256. https://doi.org/10.1002/tcr.70256
- ❤ 12
- ❤🔥 3
- 👍 3
