Голод на Южном Урале 1921–1922 годов стал последним страшным аккордом в истории дореволюционного Челябинска. Он не только добил остатки сопротивления новой власти, но и окончательно уничтожил прежнюю социальную ткань губернии. После трагедии Гражданской войны наступила ещё более чудовищная трагедия — массовый голод.
На первый взгляд, это может показаться неожиданным: в 1913 году в пределах будущей Челябинской губернии собиралось 416 тыс. тонн хлеба, треть из которых вывозилась за её пределы. Урожай 1917 года превысил уровень прошлого года, а в Челябинском уезде по некоторым зерновым культурам прирост сборов превысил 230%. По скоту и хлебу наши земли выделялись даже среди соседних многопосевных и многоскотных губерний.
Однако вскоре на наш регион обрушился крупнейший в его истории голод.
Исследователи выделяют следующие его причины:
- призыв около половины крестьянского мужского населения в ходе Первой мировой войны,
- острый дефицит инвентаря, образовавшийся еще в начале 1918 года,
- засухи и нашествия саранчи в 1918-1919 гг.,
- эпидемия тифа 1919 года,
- уничтожение посевов и запасов продовольствия, реквизиции в период Гражданской войны обеими сторонами.
Историк Владимир Боже называет в качестве одной из главных причин голода проводимую политику РКП(б) в отношении деревни. С этим сложно не согласиться.
Так, продолжающаяся в 1919-1920 гг. гражданская война в Сибири и на юге России вынуждала новую власть усиливать продразверстку, которая во вновь образованной Челябинской губернии была выполнена лишь на 24% от плана.
В августе 1919 года в самом Челябинске начал оформляться продовольственный кризис. При этом хлеб продолжает принудительно направляться в Москву.
Надо нажимать всеми средствами, не задумываясь о семенах и продовольствии на местах – это дело центра.
Член ВЦИК П. Жиряков. 1920 год.
С 1920 года складывается ситуация, когда нечем засеивать поля, и власти вынуждены ввозить семена извне. Хозяйства, не желая снова терять урожай, сознательно сокращают посевы. Не удивительно, что урожай 1920 года оказался низким: по разным источникам – в 5-10 раз ниже чем в начале века.
С 1913 по 1920 г. посевная площадь Урала сократилась в три раза.
Уже осенью в губернии появляются симптомы бедствия. Зимой были полностью исчерпаны запасы хлеба.
Наступил 1921 год, страшный, голодный. Не было хлеба. Всюду бродили голодные нищие. Летом прямо на улицах можно было видеть валяющихся на земле скорчившихся людей, умирающих от голода. Другие равнодушно проходили мимо.
Воспоминания А. Н. Каданцевой.
Недостаток семян закономерно вызвал сокращение посевных площадей – еще на 52% по сравнению с предыдущим годом.
Вскоре в отдельных местах губернии весь скот либо был съеден либо погиб от болезней.
Были съедены все кошки, собаки, а в ряде мест — крысы и мыши. Люди начали питаться суррогатами – желудями, ботвой картофеля и свеклы, мукой из костей. Приходилось есть лебеду, кору деревьев, солому, речной ил, навоз и т. д.
Кроме того, в 1921 году в регионе вспыхнула эпидемия холеры.
Государство погрязло в глубоком политико-экономическом кризисе и срочно нужно было искать пути разрешения проблемы. Выход из тупика был, как казалось, найден весной 1921 года в политике перехода от внеэкономических методов регулирования сельскохозяйственного производства к рыночным (НЭП) – взамен продразверстки был введен продналог, который именно на Урале оказался еще выше, чем разверстка.
В это же время власти были убеждены, что губерния сможет без помощи центра продержаться до нового урожая. Однако к началу октября 1921 года в Челябинской губернии было собрано менее 10 % от плана, что вынудило власть усилить нажим на крестьянство. Отбираться стало больше, чем люди имели. Под воздействием репрессий «население стало быстро платить налог, отдавая последнее и даже покупая на рынке». В итоге удалось выбить только 33% продналога, а уже в марте следующего года сбор продналога был приостановлен.