Фланируя по Ташкенту, наткнулся на знакомое имя: «Сестры матери Терезы». В 300 метрах от хостела, где я ночевал. Дорогие коллеги, с кем мы взаимодействуем по теме бездомности в Петербурге. Оказалось, что это единственный филиал ордена в Узбекистане и, кажется, крупнейший в стране негосударственный проект помощи бездомным людям. К слову о непредсказуемости маленьких открытий. Зашёл познакомиться.

Настоятельница сейчас — сестра Антонина. Год назад было служение в Петербурге, передавала привет общим знакомым. Проект представляет из себя огороженный забором частный дом с большим двором внутри. По центру — огород, несколько зданий. Пока общались, мимо пробегали много молодых монахинь из разных стран. Кто-то шёл с барабанами и погремушками поздравлять жильца с днём рождения. Здесь есть приют, душевая, столовая, пункт выдачи одежды. Имеются две медсестры — для уличных клиентов и постояльцев, которых сейчас проживает 18 человек.

Как у нас, четверг — неприёмный день. Воскресенье — выходной. Женский день в пятницу, когда внутрь не пускают мужчин (еду выдают, но можно есть снаружи). Но есть и такой же мужской день — во вторник. Поесть приходят достаточно много людей, порядка 60–80 человек (не уточнил, возможно, в день питание осуществляется два раза).

Нет дежурного, как у нас на Боровой, и кабинетного приёма соцработника и юриста. На входе в рабочие часы стоит монахиня — по сути, она проводит первичное анкетирование новых подопечных. Определяет потребности, люди пишут заявление с запросом на помощь (мне не дали посмотреть саму анкету, но на словах объяснили некоторые популярные категории запросов: здоровье, чрезвычайная ситуация, документы). Дальше заявления попадают в руки соцработника, и он берётся за индивидуальную работу. На этот момент разговора во двор как раз подошёл мой коллега, соцработник Ихтиор. Мы поговорили про специфику оказания помощи бездомным в Узбекистане. Есть интересные особенности, вот некоторые из них:

1) При утере узбекского паспорта оплата пошлины составляет 300 тыс. сумов (около 2100 р.). Но если в течение года человек утеряет его во второй раз (или документ будет украден), пошлина становится больше миллиона. Поэтому многие ждут, когда пройдёт год с момента повторной утраты, — тогда размер пошлины уменьшается обратно.

2) Государственные интернаты переполнены. Кроме наличия пенсии и документов, для устройства требуется отсутствие детей, кто мог бы быть в теории опекуном (даже если такой материальной возможности нет). Из-за этого требования случаются поломки в оказании помощи. У одного из постояльцев сын умер за границей, но по последним документам в базах данных этой информации нет, и он не может из-за этого устроиться в интернат.

3) Многие жильцы, как и у нас в проекте для пожилых, — это люди с утерянным советским паспортом. Многие из них никогда не получат гражданство, доступ к пенсии и государственной социальной поддержке.

4) Ихтиор говорит, что с утерянным советскими паспортом вступить в узбекское гражданство сейчас очень маловероятно. Ещё пять лет назад было проще. Важным фактором являлась не регистрация на 92-й год (как у нас), а постоянная регистрация в Узбекистане. По «красному паспорту» её можно было делать ещё в нулевых, и если кто-то ставил у себя на регистрацию, гражданство давалось относительно несложно. Сейчас такой возможности почти нет — изменилось законодательство, и нельзя поставить человека на регистрацию у себя, а потом снять «в никуда».

Обменялись рабочими контактами. Если нужно будет делать запросы по России, это проще сделать через нас: мы пишем обращение через сайт МВД, чтобы узнать данные о человеке. В половине случаев могут отказать, но есть и хорошие прецеденты. У нас бывают клиенты с гражданством Узбекистана или те, чьи личности не установлены, и требуется запрос в Узбекистане. Хорошо дружить с коллегами в разных странах мира. Даёшь соцработный интернационал!