Всё-таки мир — удивительное место. Это выброшенное на край космической периферии скопление недооформленной материи плавает посреди пустоты. Ни к чему не привязанное. Никем не окликнутое. Сплошное роение сырого хюле, фестиваль безличного вещества, «кровь, грязь и обрезки ногтей» — а выше витают духи печали и хохочут безумные боги. Близ горизонта, разделяющего голос и молчание, возникают вихри материальных свойств, слепо разбрасывающие свои дары во все пределы моря тварности. Возникают и растворяются снова.

Казалось бы, в таком месте совершенно не нужно любить. Потому что любить будто некого и незачем — как незачем держать в руке ложный свет, отражённую часть того, что испепеляет всякое несовершенство. И в таком месте уж точно не стоит желать.

Однако презренная, ненужная, выброшенная из сердца великого молчания страсть, которой не нашлось места во вращении космических колёс, отчего-то обрела здесь свою силу. Кажется, это нагое качество может не так уж и много. Кроме одного — воления проникать в недостойную материю, вплавляться в неё и наполнять её внутренним огнём. Превращая изъятый остаток в сосуд иной природы. В творение, дерзнувшее желать.

Может быть, именно из-за этой страсти миру и было обещано спасение.

Кто знает.