Рождество 1942-го. Скромный официант из Гессена Вальтер Эйлинг решает отметить праздник — покупает на чёрном рынке гуся, трёх кур и 4,5 кг ветчины. Пивко и шнапс уже взял легально. Пришел домой. Вмазал. В двери постучало гестапо. Особый суд признал его "общественным паразитом, нарушающим военную экономику" (за покупки на черном рынке), влепил восемь лет тюрьмы. А еще - добавил сверху «превентивное содержание» — сидеть, пока эксперты не объявят исправленным.

Прошло три года. Рейх пал, Гитлер застрелился, Кейтель и Кальтенбруннер уже болтались на виселицах, а Эйлинг наивно ждал свободы. Но американская администрация и суд земли Гессен оказались принципиальнее фюрера: срок отменили, арест оставили. В бумагах же ясно сказано — "до заключения экспертов". А эксперты, вчера ещё работавшие гестапо, постановили: Эйлинг опасен, психика шаткая, характер заносчивый, ещё и сутяжничает, грозится судами. Пусть сидит.

И он сидел. Писал жалобы во все инстанции, получал одинаково вежливые отписки. Его охраняли те же надзиратели, что при нацистах - они просто сменили форму и продолжили службу.

На свободу он вышел лишь в 1950-ом, с отметкой "судим" — отбыв срок от звонка до звонка. Его тюремная карточка хранится в архиве. А вся история попала к исследователю Харальду Йенеру, чья книга «Aftermath» превратила её в символ немецкой юридической шизофрении: рейх пал, законы остались.

Гуся простить так и не смогли.