📜📜📜📜📜
📜📜📜📜📜📜📜📜
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️
– 🔤енс, перестань. Ты не можешь говорить это на полном серьёзе.
🔤олос Энди прозвучал глухо, будто сквозь вату. Я откидываюсь на спинку скамьи, и металлические ножки противно скрежещут по бетону школьного двора. Этот звук отдаётся где-то в затылке тупой, ноющей болью. Я отвожу взгляд в сторону, туда, где ржавая сетка забора отделяет нас от остального мира, и чувствую, как его глаза буквально сверлят мне висок. И какого чёрта я вообще решил ему рассказать? Зачем вывалил всё это дерьмо, которое ношу в себе последние недели? Может, просто устал. Устал делать вид, что всё нормально.
🔤тец в последнее время совсем сорвался с катушек. Раньше он пил по выходным, угрюмо сидел перед телеком с банкой дешёвого пива. Теперь же бутылка «Джек Дэниэлс» появляется на кухонном столе каждый чёртов вечер. А на днях я услышал звон разбитого стекла, крик матери — резкий, испуганный, — и звук удара. Я вылетел из своей комнаты, даже не успев толком ничего сообразить, только сердце грохотало где-то в горле. Мать стояла, прижимая ладонь к покрасневшей скуле, а в глазах у неё было... ничего. Пустота. Хотя плевать ей и на меня, и на мужа-алкоголика, я всё равно встал между ними. Встал, как последний дурак. И услышал от отца то, что теперь по ночам, в редкие минуты дрёмы, прокручивается в голове на повторе. А потом и от матери.
🔤нди садится рядом, и скамья жалобно скрипит под его весом. Он хмурится, и на его обычно беззаботной физиономии проступает что-то взрослое, серьёзное, отчего мне становится только тошнее.
– 🔤увак. Ты же понимаешь, что убить его не выход? — он почти шепчет, оглядываясь по сторонам, будто нас могут подслушать — Он, мать его, военный. Его там тренировали убивать людей голыми руками. А тебя просто посадят. И что тогда? Кому от этого станет легче?
🔤нди и правда старается. Он единственный, кто вообще пытается меня вытащить из этого болота, но его слова сейчас — как попытка заткнуть пробоину в днище корабля пальцем. Бесполезно и даже немного смешно. Я натягиваю улыбку, чувствуя, как трескаются и немеют уголки губ.
– 🔤а. Да, конечно. Ты прав.
🔤лова выходят сухими. Он не выглядит убеждённым. Он вообще не дурак и видит меня насквозь. Сейчас я для него — открытая книга с плохим концом.
– 🔤енс, тебе надо поспать, — голос его становится мягче, осторожнее, словно он боится спугнуть дикого зверя. — Ты выглядишь бледным, как покойник. Когда в последний раз ходил к школьному психологу? Она что-то тебе говорила?
🔤 раздражённо дёргаю плечом, чувствуя, как внутри, под рёбрами, начинает медленно закипать знакомая горячая волна агрессии. Она поднимается откуда-то из живота, заполняет лёгкие. Мне не нужен мозгоправ. Мне не нужны её сочувствующие взгляды поверх очков и дурацкие тесты с кляксами. Я не псих. Я просто устал. Я сам справлюсь. Я должен справиться.
– 🔤 сам справлюсь.
🔤оследнее, кажется, я говорю вслух, потому что вижу, как перекашивается лицо Энди. Смесь жалости, досады и бессилия — мерзкий коктейль. Он хлопает меня по плечу, а потом резко встаёт.
– 🔤ак знаешь. Но всё-таки... это ради твоего же блага.
🔤н уходит, и его шаги хрустят по гравию. Этот хруст бьёт по барабанным перепонкам. Я остаюсь один на заднем дворе школы, где пахнет пылью и нагретым на солнце железом. Я откидываю голову назад, подставляя лицо серому небу.
🔤🔤🔤
🔤а мои белые джинсы падает алая капля. Она мгновенно расползается в маленькое, уродливое пятнышко. Я шиплю сквозь зубы и зажимаю нос рукой. Горячее, солёное железо течёт по пальцам. Проклятье.
🔤 последнее время всё идёт через одно место. Буквально всё. Я не сплю уже, кажется, вечность. Ночь превратилась в бесконечный коридор из мыслей и теней. Кровь из носа стала такой же привычной, как чистка зубов по утрам. Головокружение накатывает внезапно, и мир на пару секунд превращается в смазанную акварель. И эта постоянная, выматывающая тошнота. Патрик на прошлой неделе ляпнул что-то про беременность, глупо заржав на весь класс. Я тогда избил его прямо у шкафчиков. Меня трясло от ярости, которую я не мог выплеснуть туда, куда нужно.