ЧАДАЕВ

Продолжу давно обещанный цикл токсичной мизогинии.

Такими коврами торгуют на базаре в Кабуле бывшие бойцы Талибана. Ручная работа, предзаказ, доставка, маркетплейс.

Аудиоверсия подкаста «Чистота понимания».

Тема выпуска: КГБ: Комитет государственных блогеров.

Вместе с руководителем Комитета по работе с блогерами Марией Марьясовой обсудили, как создаётся сообщество ответственных лидеров мнений, зачем в медиа нужен этический кодекс и какую пользу блогеры могут приносить стране. Поговорили о социальных проектах и о том, почему блогеры должны получить признание как субъекты креативных индустрий.

*В подкасте упоминаются: Дуров П. – внесённый Росфинмониторингом в перечень террористов и экстремистов; деятельность корпорации Meta (соцсети Facebook и Instagram) запрещена в РФ, признана экстремистской

Видео • vk | youtube | rutube | telegram
#Чистота_понимания | #чистотапонимания | #ЧП

КГБ: Комитет государственных блогеров

Блогеры обществе: скоморохи, купцы или воспитатели? Что скрывает за собой популярность лидера общественного мнения? И возможен ли разговор государства с теми, кем невозможно командовать?

Вместе с руководителем Комитета по работе с блогерами Марией Марьясовой обсудили, как создаётся сообщество ответственных лидеров мнений, зачем в медиа нужен этический кодекс и какую пользу блогеры могут приносить стране. Поговорили о социальных проектах и о том, почему блогеры должны получить признание как субъекты креативных индустрий.

Подкаст «Чистота понимания» — совместный проект с Семеном Ураловым о явлениях и событиях, с которыми мы сталкиваемся ежедневно. Модератор беседы — журналист Иван Князев.

Приятного просмотра!

vk | youtube | rutube
#Чистота_понимания | #чистотапонимания | #ЧП

Кстати, не надо думать, что такая роботизированная линия стоит каких-то запредельных конских денег. Подобное даже в заведениях общепита применяется, собственно, мы у них и подсмотрели.

Да, ну и, разумеется, система будет заточена не под одну какую-то конкретную модель — будет выпущен универсальный стандарт для производителей компонентов, позволяющий при его соблюдении быстро перепрограммировать такой производственный комплекс под новые дроны, мы ещё даже не знаем какие именно.

Позавчера на Международном технологическом конгрессе презентовали новую разработку Ушкуйника — пока в макете (в металле покажем позже, делаем). Суть — полностью автоматизированный цех финальной сборки FPV-дронов, размещённый внутри транспортируемого стандартного 40-футового грузового контейнера.

Принцип Dark Plant. Людей внутри нет, только линия автоматических манипуляторов-сборщиков. Человек нужен лишь для того, чтобы в приёмное окно снаружи загружать картриджи с комплектующими (рамы, моторы, камеры, контроллеры, аккумуляторы, блоки связи) и принимать ящики с готовой продукцией. Мониторинг процесса сборки — удалённый, с внешнего пульта (при наличии нормальной связи — хоть из Новой Зеландии). В системе управления присутствует ИИ-агент, помогающий оператору выявлять отклонения в работе системы и предлагать решения.

Сценарий простой. Контейнер привозится судном, ж/д транспортом или фурой на точку, разгружается, устанавливается. В случае, если это, например, прифронтовой ПВД — ставится в подземное укрытие и маскируется (принудительная вентиляция предусмотрена). Организуется доступ персонала к точкам загрузки картриджей и приёмки готовой продукции, подключается к питанию и вуаля: фабрика, способная выдавать 400 дронов в сутки в режиме 24/7, готова к работе.

Что это даёт на войне. Можно будет возить фурами на фронт не готовые дроны (80% воздуха), а плотно упакованную комплектуху (не более 20% воздуха). То есть одной фурой привозить столько же, сколько сейчас везут четыре. То же самое со складским хранением — ёмкость складов увеличивается ровно в 4 раза, кроме того, их легко делать более распределёнными. Плюс стандартное машинное качество сборки, исключающее ошибки человеческого фактора. Плюс снижение требований к правилам хранения — комплектующие можно хранить в вакуумных упаковках, без проблем с влажностью, коррозией и т.д. Плюс возможность быстро перемещать контейнер на новое место, как можно ближе к точке применения.

Мы рассчитываем, что такие контейнеры можно будет поставить даже в бригадных и полковых ПВД, в непосредственной близости к ТЭЧам.

Ну и если вдруг захочется повоевать где-нибудь на другом конце географии — опять же четырёхкратная прибавка к компактности.

Пацаны, это был не я. Я тоже азербайджанский уголовник теперь, но.

Пишет приятель, работающий ныне в одном из уважаемых федеральных ведомств. Чего ты, мол, взъелся на наших козлов импортозамещения? Что не так?

Поясню.

Вот есть глобальные производственные цепочки, в которые предприятия в твоей стране могут быть встроены, а могут и не быть. На конце — некоторая продукция, от которой ты зависишь: ну, например, гражданские самолёты, без которых у тебя просто нет авиации.

Ты оцениваешь политико-санкционные риски (что тебя могут объявить Осью Зла и на этом основании мало того что перестать продавать тебе самолёты, так ещё и выпилить твои производства из этих цепочек, заменив их, к примеру, бразильскими). И на основании этой оценки говоришь: да ну, мы свой самолёт сами сделаем у себя целиком.

Смотришь, что именно для самолёта у тебя делается и так, а чего не делается. И пытаешься скопировать недостающее и достроить всю цепочку целиком среди родных осин.

Разумеется, у тебя изделие получается примерно то же, что у глобалов, только хуже и дороже. Но зато своё, суверенное. Изъяны ценника ты компенсируешь адресной господдержкой, а по качеству проводишь бесконечные совещания, стуча кулаком по столу и требуя усилить и углУбить.

Компенсировать из бюджета это дело ты обрёк себя примерно навсегда, потому что себестоимость напрямую зависит от объёма сбыта, а объёма у тебя на внутреннем рынке никогда не будет. Стучать кулаком по столу ты тоже вынужден теперь примерно каждый день, поскольку этот кулак для "отечественного производителя" остался единственным стимулом делать как надо, а не как попало, причём в условиях отсутствия конкуренции и гарантированного сбыта стимулом довольно слабеньким.

И чем больше у нас таких вот "импортозамещённых" цепочек, тем больше в экономике юнитов, которые без этих двух морковок — морковка спереди (субсидия) и морковка сзади (кулак) вообще работать не могут никогда никак.

А как можно было по-другому?

Сейчас в мире ситуация, когда всё больше стран стремятся диверсифицировать поставки, поскольку то, как Запад размахивал санкционной дубиной и по нам, и по иранцам, напугало примерно всех. Все поняли, что в любой момент каждый может быть следующим. При этом товарищей китайцев, кстати, боятся тоже, и некоторые даже больше, чем бледнолицых. Для нас это создаёт окно возможностей для того, чтобы зайти на те рынки, на которых раньше шансов конкурировать вообще не было.

Если с самого начала исходить из того, что "импортозамещение" есть лишь временный "разгон" для будущего игрока глобального рынка, то следующий набор мер — как вывести таких производителей на экспорт. А там уже не будет ни субсидии, ни кулака — цена/качество/объёмы/сроки/стандарты.

Тот же дронопром — ну вот сейчас он весь работает на СВО. Но если прямо сейчас не начать думать, как выводить его на экспорт, после любого пис-дила лавку можно будет сворачивать. Какие дроны, когда дефицит бюджета и пенсию платить нечем.

Пойдём, однако, от простого к более сложному.

Накануне 1МВ был известный спор между премьером Коковцовым (сменщиком Столыпина) и военным министром Сухомлиновым. Коковцов во всех кабинетах повторял известную фразу маршала Тривульцио, приписываемую Наполеону III: "для войны нужны три вещи: во-первых, деньги, во-вторых, деньги и, в третьих, деньги". Сухомлинов же возражал, что деньги, конечно, хорошая вещь, но ими не очень удобно стрелять из пушек, лечить раненых или возить грузы. Имея в виду, что в реалиях предвоенного развёртывания сил или ведения боевых действий далеко не всегда деньги стоят столько же, сколько они стоят в мирное время: рынок меняется таким образом, что даже имея деньги, ты не можешь на них приобрести то, что тебе требуется прямо сейчас — во всяком случае быстро.

Шьям Шанкар (ныне пентагоновский полковник, а на тот момент один из топов калифорнийского бигтеха) в своём известном докладе о причинах кризиса американского ВПК идёт дальше: он приходит к выводу, что в современных военных конфликтах, особенно хоть сколь-нибудь длительных, производственные возможности важнее складских запасов. Запасы, какими бы огромными они ни были, в какой-то момент кончаются, а быстро нарастить производство по ходу уже идущей войны чаще всего невозможно.

Можно сделать следующий шаг: когда война сопровождается ещё и гонкой технологий, ты и сам толком не знаешь, что именно и сколько тебе потребуется производить и поставлять в армию через полгода или год. Но ты должен быть готов это произвести именно в том объёме, который потребуется, и за ту цену, которую страна может себе позволить. А это вопрос и наличия производственных мощностей, и степени их адаптивности к количественным и качественным изменениям заказа.

И далеко не всегда это касается в узком смысле оружия. Кто бы знал в 22-м, что таким востребованным товаром станут... сети: даже не маскировочные, а самые обычные — от капроновой рыболовной до рабицы. Или, к примеру, бытовые электрогенераторы. Или, более сложный пример, малогабаритные установки гидроочистки бензина от примесей серы, чтобы делать из Евро2 хотя бы Евро3.

Были такие технологии? Конечно, были. Были такие производства? Да, немного, но были и есть. Успели их масштабировать под возникшие дефициты? Нет. Чего не было? Не было способности предсказывать изменения спроса в зависимости от изменения применяемых сторонами чисто военных технологий, и действовать в этой логике.

А если бы мы, например, вложились ещё в 22-м в установки тиксотропного литья под давлением из магниевых сплавов (не Бог весть какой хайтек, вполне себе делали такое даже у нас в стране ещё в 10-е годы), у каждого из КВН-ов рама была бы на несколько сотен граммов легче и прочнее, чем нынешняя текстолитовая, а до кучи ещё и дешевле. А теперь умножьте эти сотни граммов хотя бы на миллион дронов — с точки зрения изменений в дальности полёта, совокупного "веса залпа" или дополнительных ~50 тысяч птиц, сделанных на сэкономленное. Но мы вместо этого размахали почти на триллион рублей нацпроект БАС, в котором пятая часть — это закупки гражданскими госструктурами "импортозамещённых" отечественных дронов из китайской комплектухи, большинство из которых, будучи купленными, успело устареть, так ни разу и не взлетев.

Я не говорю здесь, что одни только начальники "делали, потом думали". Что наверху, то и внизу. Мы сами перешли с 3d-печати на ТПА-литьё катушек для тех же КВН только через год (!) после начала их массовых поставок, хотя печатная катушка выращивается полдня и хрупкая, а литая делается за 15 секунд и в разы прочнее, о себестоимости уже и не говорю.

Это я к тому, что для войны сейчас нужно три вещи: во-первых, мозги, во-вторых, мозги и, в-третьих, мозги.

Продолжая тему.

Если понимать нынешнюю войну (и, видимо, ряд следующих войн XXI века) как столкновение техноэкономических систем, можно прийти к неожиданным выводам.

Самый доступный широкой аудитории: что если бы с самого начала поднапряглись и вынесли бы Украине порты и черноморское судоходство (читай — рентабельность агросектора и металлургии, двух ключевых экспортных отраслей), а также целевым образом обнулили саму эту металлургию, а на закуску ещё и энергетику с логистикой, глядишь, и не надо было бы четыре года перемалывать друг друга в кровавое месиво, бесконечно штурмуя Малую Токмачку.

В итоге ведь всё равно пришлось.

Продолжу.

Есть такой старый советский мем: "производство средств производства". В своё время мне отец рассказывал, почему мы живём хуже, чем на Западе: одна из причин, по его версии, потому, что советское начальство больше вкладывается в эти самые "средства производства", чем в лёгкую промышленность и товары народного потребления. Вот же идиоты эти генсеки, думал я.

Сейчас, наоборот, понимаю, что генсеки-то были кругом правы. Если у тебя, скажем, нет своего станкостроения, ты не можешь быстро развернуть никакое новое производство. Даже если придумал и смог в одном экземпляре подковать блоху — масштабировать Левшу не получится.

Говоря о развитии производства дронов, мы обычно обсуждаем технологии в разрезе того, как бы и чем бы ещё нам половчее унасекомить неприятеля. Но это опять же только один стек технологий. Есть другой, вдолгую куда более важный: как и посредством чего нам произвести средства такового унасекомливания — быстро, много, дёшево и со стандартным качеством.

Сейчас на наших глазах разворачивается революция промышленных роботов. Dark Plants — производства, на которых вообще нет работников: роботы делают роботов, а управляет процессом ИИ; роль кожаного — сидеть и скучать у монитора, наблюдая за отчётами и ведя с кремниевым "агентом" задушевные беседы в чатике.

Если мы хотим сделать качественный скачок в производстве роботизированных систем, тех же дронов, нам сейчас надо обсуждать не то, какие нужны дроны — нам нужно обсуждать то, как должен быть организован процесс их разработки, испытания, постановки в серию и производства. Говоря тем же олдскульным языком, думать не о производстве дронов, а о производстве производств.

Есть малая, средняя и большая серия. Малая серия — это то, что может сделать мужик с паяльником. Средняя серия — это конвейер, но собранный из стандартных производственных систем, покупаемых на открытом рынке и собираемых в производственный комплекс. Большая серия — это производство, с нуля спроектированное и построенное именно под твою задачу. Каждый фазовый переход даёт качественное изменение структуры себестоимости: не в проценты, а в разы.

То, что мы сейчас лепим дрончики для войны сотнями тысяч и даже миллионами, не означает, что мы вышли хотя бы в среднюю серию. Мы всего лишь создали "распределённую мануфактуру" — такое умели даже цеха времён позднего средневековья. Очень много мужиков-с-паяльником, в большом количестве гаражей занимающихся ручным трудом.

Наши центры коллективного пользования (в том числе и ЦКП при НПЦ "Ушкуйник") — это всего лишь возможность перепрыгнуть в средние серии. То есть парк оборудования, которое можно задействовать в организации производственных цепочек уже не в мануфактурной, а в конвейерной логике. Но всё это оборудование — стандартные станки, купленные на открытом рынке (и, конечно же, по большей части импортные). И это пока лишь возможность, которую мы только-только начинаем осваивать: в частности, понятно, что для того, чтобы это работало как надо, над сеткой ЦКП должны работать инжиниринговые центры с виртуальным моделированием, ИИ-проектированием и полигоном-лабораторией для как можно более быстрого устранения т.н. "sim-to-real gap".

Выход из средней серии в большую — это когда ты, проектируя любое новое изделие, одновременно с этим сразу проектируешь под него производственный комплекс из станков и промышленных роботов, позволяющий делать его в нужном количестве за нужное время и цену. А также план-график закупок сырья и компонентов из тех, которые ты решаешь не делать сам, а брать на внешнем рынке (произведя попутно необходимый просчёт рисков, включая политические).

Делягин и Чадаев: зима близко. Кто мешает нашим дронам?

Чем больше мы бьём по врагу, тем быстрее приближаем мир. Да-да, именно так! Не случайно, когда военный перевес на нашей стороне, то в Москве тут же появляются переговорщики с новыми идеями мирного урегулирования. Но могут ли они что-то предложить кроме заморозки конфликта? Или просто кто-то боится не пережить зиму?

🎤 Об этом, и не только, сегодня в "Итогах дна" поговорят экономист Михаил Делягин и политолог Алексей Чадаев.

Начинаем в 18:00!

Фото: коллаж Царьграда

👉Кстати, глубину дна измеряем не только мы!
Подписывайтесь на "Мы в курсе" с Еленой Афониной.

Ещё мысль в ту же тему.

Нас, тех, кто делает дроны для войны и организовывает их применение, система всех считает опасными. В разных смыслах. Можно поймать звезду и отъехать кукухой, как незабвенный Евгений Викторович, можно возомнить и начать ломиться в большую политику качать права, можно взгреться на больших бюджетах, но главное — начать считать себя право имеющими, тогда как всем положено по протоколу быть тварями дрожащими.

Говоря терминами патчей НТИ, "дрон это власть". А власть это, извините, власть. И в этом резон, почему у нас с подозрением смотрят даже на явные успехи "народного ВПК".

И когда я сам, будто в старую кожу, влезаю в свою же роль бывшего сотрудника УВП АП, я тоже начинаю так думать. Кто их, нахрен, знает, этих партизан-анархистов с кашей в голове и вечно рассерженным патриотизмом. Даже если один из них ты сам, но в другой ипостаси.

Но, с другой стороны, я понимаю, что у темы так или иначе должно быть какое-то адекватное политическое представительство. Просто потому, что кроме реальности военной, инженерной и финансовой есть ещё реальность нормативная, и она очень важна для победы, да даже просто для способности продолжать воевать и не сломаться. И этот компромисс надо искать, так или иначе.

Мы не сможем быть тварями дрожащими, это исключено. Если уж совсем начистоту, никогда и не были, притворялись просто, с разной степенью убедительности. Но всё-таки нам нужна именно общая победа, а не личная над кем-то в своей же стране.

В связи с предыдущим, по истории с Александром Барашковым и его снятием с выборов.

1. Я поддерживал Александра в его намерении идти на выборы и считаю, что из него получился бы хороший и нужный депутат ГД.

2. У внутриполитических администраторов по данному вопросу было другое мнение.

3. Руководство НЛ взвесило риски прямого конфликта с внутриполитическими администраторами и сочло их неприемлемыми. Я их понимаю. Как оно было с Яблоком, все видели.

4. Александр, что понятно и объяснимо, имеет претензии к партии, что она его не защитила. Но если бы они упёрлись, админы в ГД его всё равно нашли бы как не пустить. Надо просто принять как факт, что у системы есть право вето, причём реализовывает она его не своими руками, а посредством внутренних решений системных партий. Риск перехода НЛ из системных в несистемные – неприемлем.

5. Проблема не только в том, что Александра не будет в Думе, а в том, что он последний из знаковых представителей нашей отрасли, кто вообще был в списках кандидатов. Это то, почему я написал предыдущий пост.

К следующему созыву Госдумы.

Уже понятно, что в следующем созыве Думы будет сколько-то боевых офицеров, прошедших СВО. Это хорошо. Но также понятно и то, что в ней не будет НИ ОДНОГО представителя производителей, создающих для армии современную военную технику, в частности, ни одного представителя беспилотной отрасли. Это плохо.

Почему плохо? Потому, что не будет практиков, знающих, как в реальности устроено взаимодействие с государством по части формирования и исполнения заказа, с какими проблемами (в первую очередь правового характера) сталкивается отрасль. А то, что проблемы есть, достаточно убедительно свидетельствует статистика задержаний и арестов в этой сфере в последние месяцы.

Объясню на пальцах, чтобы не погружаться в детали. Действующие нормы 275-ФЗ о гособоронзаказе в принципе неприменимы для поставок дронов, ни один производитель, не то что «народный», но даже и из «большого» ВПК, не может поставлять по ним беспилотники. Поэтому все такие закупки делались по процедуре, изначально предназначенной для небольших опытно-экспериментальных закупок «перспективных видов вооружений» – несмотря на объёмы, в десятки и сотни раз превышающие «экспериментальный» статус.

Яркий пример. При прокурорских проверках один из вопросов, который задавали проверяющие – почему на ваших предприятиях уровень зарплат (речь не о руководстве, а о линейном персонале) выше среднего по отрасли на 30%? Ответ из жизни – а что, у нас на рынке труда бродят стада бесхозных инженеров-айтишников, только и ждущих трудоустройства? Откуда их иначе взять, когда надо с нуля быстро развернуть масштабное высокотехнологичное производство, если не ставить зарплату выше рынка? Но такой ответ, конечно, не принимается – «нет, вы завышаете свои затраты».

275 закон о гособоронзаказе, напомню, разработан и принят в 2012 году, и хотя с тех пор оброс некоторым количеством более «современных» подзаконных актов, его базовая логика принадлежит именно той эпохе. Когда войны не было, новые образцы вооружений разрабатывались, утверждались, проходили приёмку и становились на вооружение годами. НИР, ОКР, литера, согласование цены, постановка на снабжение и т.д. – цикл в норме до 5 лет, под жёстким контролем Федеральной Антимонопольной Службы, бдительно следящей главным образом за тем, чтобы оборонка не дай Бог не вышла в прибыль. Этот вопрос законодателя явно волнует гораздо больше, чем вопрос о том, действительно ли закупаемые вооружения отвечают требованиям ведения современных войн. Почитайте закон, поймёте.

В этом смысле у меня будет личная просьба к руководству всех партий, идущих сейчас в Думу. Пожалуйста, обратите внимание на законодательство о гособоронзаказе. Оно нуждается не в косметических изменениях, а в сущностной модернизации в соответствии с теми реалиями, в которых сейчас оказалась оборонка. Нужна новая модель, концептуально проработанная и сбалансированная не только в логике текущих задач (как обеспечить армию современным оружием), но и в логике развития отрасли как отрасли.

Оборонка ХХI века – это не только большие тяжёлые железки, делаемые на крупных оборонных предприятиях, не только дроны, меняющие характеристики раз в три месяца, но и связь, и сенсорика, и софт, и ИИ, и сложные роботизированные системы, интегрирующие это всё в едином комплексе. Возьмите хотя бы задачу антидронной ПВО: мультисенсорное поле (радары-сонары-оптика), геоинформационные системы, средства оповещения, РЭБ, интеграция с гражданскими системами от сотовой связи до логистики, пассивная защита, автоматизированные системы устранения последствий атак и т.д.

Нужен отказ от логики управления закупкой «изделий», переход к логике закупки «решений», где изделие – часть решения, но, кроме изделия, существует огромная «обвязка» в части систем управления. Даже история КВН – это не только дрон на ниточке, но и система техподдержки, сбора и анализа данных о применениях, бигдата и аналитическая надстройка к ней второго и третьего уровней, и это всё неправильно закладывать в цену закупаемого изделия.

Очень надеюсь, что вновь приходящие депутаты, приняв осенью бюджет, найдут время заняться и этим тоже.

Про единоначалие в антидронной ПВО – радует, что это наконец было сказано Верховным. Основная проблема в управлении темой на данный момент – все совместители: Собянин по совместительству мэр Москвы, Чайко по совместительству глава ВКС, губернаторы, возглавляющие штабы ЕНЦ в регионах, по совместительству ещё и губернаторы и т.д. А нужен не совместитель, нужен тот, кто будет заниматься тыловой антидронкой как основной и единственной своей задачей.

Почему я вообще про это завёл речь? Потому, что в очередном разговоре мне друг указал на странную роль в красно-белом споре: «белые» стабильно идентифицируют меня как «красного» (ну или как «новиопа», тоже бывает), а красные – как «белого» и даже «националиста».

Простых маркеров тут два: отношение к СССР (именно сталинскому), и отношение к романовской империи (именно поздней, александровско-николаевской предреволюционной).

В историческом споре у меня позиция достаточно прочная и многократно оформленная и описанная: для меня по большому счёту есть реальность государства, некоторым образом независимо от «надетого» на него сверху политического режима, будь то империя или союз республик. Задачи всё равно стоят похожие, и инструменты тоже плюс-минус одинаковые; и для меня значим и положительный, и отрицательный опыт и тех и других. Поэтому я отказываюсь от качественных оценок из серии «при ком было хорошо, а при ком плохо», и разбираю ошибки и неудачи госуправленцев каждого из поколений в тех конкретно-исторических обстоятельствах, в которых оно оказывалось. В этом смысле для меня и то и то наследство, и ни от того, ни от другого я не собираюсь отказываться.

Наконец, у меня есть формула от моего отца, который, напомню, всю жизнь голосовал за «демократов» – Гайдара, Немцова и т.д. Он говорил так: меня не устраивал в СССР именно уровень свободы – невозможность читать что хочется и говорить что думаешь. А если говорить об экономике, то лично у меня к ней вопросов не было: я всегда был за Госплан, госсобственность на средства производства и централизованное управление. Никакой «свой бизнес» я никогда не хотел, меня устраивало, что есть работа, зарплата и профсоюз. И, более того, мне нравилось в СССР, что у нас не было сверхбогатых и не было совсем уж бедных. Меня, говорил он, вполне устроили бы «Советы без коммунистов».

Я, понятное дело, не он, и у меня к советской экономической модели куда больше вопросов, причём на другом уровне проработки «матбазы». Но я понимаю, что он имел в виду. Мне даже кажется, что СССР попал в интересную ловушку: тот тип человека, который воспитывался в советской школе, это был человек внутренне свободный и категорически не желающий терпеть советскую же систему принуждения, особенно в части единственно верной точки зрения. Можно даже, заостряя, сказать, что коммунизм в конечном счёте уничтожила именно советская школа – то, чему там учили, радикально расходилось с тем, в чём приходилось жить уже взрослыми.