С этой особенностью русского сознания связаны проблемы, которые мы испытываем в обосновании для самих себя украинской войны.

Не будучи любителями учить кого-либо жизни, русские с недоверием и подозрением восприняли "демилитаризацию-денацификацию"; подсознание как бы говорит — да пусть себе живут как им нравится, хоть на головах ходят; и вообще, меня бы пришли вот так воспитывать, я бы, может, тоже дронами швырялся. Это одна из причин того, почему война и по сей день во многом остаётся делом больше государственным, не превращаясь в общенациональное.

На этом разломе наш противник, наверное, мог бы нас даже и подловить. И активно пытался, кстати. Почему не вышло? — я писал про это ещё аж весной 22-го, повторю и сейчас. С их стороны в нашу шло два взаимоаннигилирующих послания. Первое: в войне виноват лично Путин, это его решение, вам она не нужна, снесите его -- и будет вам мир. Второе: мы вас всех убьём и съедим, а кто выживет — будет по правнуки страдать-платить-каяться. Последнее восприняли вполне всерьёз, и, покряхтев, пошли воевать. А дальше в игру включился Запад, анонсировав желание нас наказать, как нашкодившего двоечника. Причём наказать не "режим", а конкретно всех и каждого. Что, пожалуй, ещё усилило тезис.

Добили они расклад чеканной формулой "порядок, основанный на правилах", которую русское ухо услышало буквально как Neue Ordnung. Со всем набором всплывших воспоминаний; которые они ещё и регулярно освежают, как недавно с Панорамой в Севастополе.

И по мере того, как война начинает напрямую касаться не только земель "у линии", но и глубинной России, эта эмоция крепнет. Тут поминали Первую Мировую, так вот. Она вся шла "где-то там на западе" — и мы её проиграли. А во вторую враг дошёл до Москвы, Ленинграда и Волги — и мы её выиграли.

Это я к тому, что если противник надеется, что он дипстрайками увеличивает свои шансы на победу — похоже, совсем наоборот.