Шаги Авраама. Продолжение.


В «предыдущих сериях» я поставил вопрос – зачем для общения с Богом человеку оказывается необходим уход из «цивилизации» в «пустыню». И пообещал ответить на него не языком религии, а языком материалистической науки.

Вкратце напомню свою «теорию дьявола для атеистов» – как объяснить булгаковскому Берлиозу в его языке и понятийной модели, что дьявол таки существует. Что я тогда не сделал – необходимое продолжение этой серии – так это «теория Бога для атеистов».

Кому лень лазить по ссылкам, про дьявола там так. Миллионы лет назад наше превращение из обезьяны в сапиенса шло в драматический момент, поставивший под угрозу само существование вида в связи с исчерпанием кормовой базы и беззащитностью перед конкурентами за экологическую нишу. Одним из прямых последствий этого стала адельфофагия – регулярная практика поедания себе подобных. Но чтобы съесть другого человека, его надо сначала убить, а это дело трудное и опасное при относительном равенстве физических возможностей.

Единственным прокачанным навыком тогдашних гоминид – наших общих предков с шимпанзе и бонобо – была развитая способность к звукоподражанию (из которой у нас потом развилась речь) и проистекающий из неё навык нефизического воздействия на психику: говоря по простому, пугать («гипнотизировать») другое животное, активируя те рефлексы, которые подавляют его волю к сопротивлению. Это и стало основной техникой добычи пропитания: сначала подавить волю к борьбе у себе подобного, подчинить её своей, а уж потом спокойно убить и съесть (или, если сыт, оставить при себе в качестве «живых консервов»).

Собственно, такой гипнотизёр-суггестор-людоед, внешне выглядящий отчасти похожим на тебя самого, но обладающий способностью подавлять твою волю к борьбе за жизнь и самое твоё «я» (тогда ещё еле-еле теплящееся в едва пробудившемся «сознании»), и есть сохранившийся в «эйдетической памяти» человечества прототип образа Врага Рода Человеческого – антропоморфного (но «с рогами и хвостом» – диавол это буквально «бешеный бык») носителя абсолютного зла и абсолютной же угрозы твоему существованию, воплощённой Погибели.

Гораздо труднее, но и интереснее в этой же модели найти Бога.

А там так. Подавление воли не встречало сопротивления по той причине, что всякое животное заложник своих рефлексов, это главный механизм управления его поведением. Если удалось возбудить рефлекс, например, страха – стоит и трясётся (ну или бессмысленно бежит куда глаза глядят). Но у человека с какого-то момента не так. У него есть по-прежнему рефлексы, как у любого животного, но есть и уникально мощный механизм их торможения – собственно, это изначально главный «навык», ради которого мы растили большой нервный центр в голове.

Собственно, «контрсуггестия». Способность противостоять чужому ментальному воздействию – причём через осознанное подавление тех рефлексов, которых это воздействие внутри тебя же самого пытается возбудить. «Тебя пугают – а ты не бойся».

В пределе – когда «дьявол» (суггестор) пытается разрушить твоё «я» и подчинить его себе, твоё спасение приходит изнутри тебя же самого – из внутреннего центра воли, направленной в первую очередь на свой же организм. Ты не даёшь «абсолютному врагу» разрушить твоё «я», погубить тебя ментально ещё до непосредственной физической гибели: ты способен к сопротивлению даже тогда, когда все рефлексы буквально вопят, что ситуация безнадёжна и шансов нет.

И вот тут внезапно оказывается, что враг-то куда менее силён, чем тебе об этом сигналят твои («задавленные» или обманутые им) органы чувств. Причём тогда в подавляющем большинстве случаев это означало и физическое спасение – поняв, что ментальная атака не удалась, людоед отступал, так как такая борьба для него была слишком энергозатратна даже в случае победы.

Парадокс, однако, в этой ситуации состоит в том, что, хотя центр «торможения» физически (нейронно) находится в тебе самом, но субъективно в этот момент ты воспринимаешь ситуацию так, как будто где-то вне тебя самого есть некая сверхсила, которая и мобилизует тебя сотворить невозможное, преодолеть как бы саму природу, диктат собственных рефлексов. Ну, вы уже поняли, да: «не бывает атеистов в окопах под огнём».

Кстати, именно из этой способности и развивается в итоге то, что дало нашему виду уникальный родовой признак – «сознание».

Здесь есть ещё важный момент. Когда проточеловечество разделилось на подвиды, часть из них развивали именно суггестивную способность, «людоеда-в-себе». Другие же, более слабые, и в том числе наши непосредственные предки кроманьонцы, прокачивали именно защитный навык. И в какой-то момент оказалось, что «спасение» от «людоеда» получается гораздо лучше, если оно не индивидуальное, а коллективное – проще, если тебе помогает друг, такой же как ты, с которым ты можешь обмениваться сигналами и объединять ваши индивидуальные воли к сопротивлению в единую волю сообщества. И именно поэтому у данного подвида, в отличие от других, начала бурно прогрессировать речь, а затем, собственно, и язык.

Вы опять поняли: не только «спасение» (Спаситель), но и Бог Слово.

Разумеется, в обстоятельствах бикамерального сознания «людоед» тоже пытался (и, кстати, до сих пор пытается) активно пользоваться такой опцией, как «внутренний голос» жертвы. И здесь в этом внутреннем диалоге ключевой способностью защищающегося стало различать, «кто» с тобой говорит – «отец погибели» или же, наоборот, «спаситель». «Зло» или «добро»; «ненависть» или «любовь». И для этого понадобилась уже внешняя система координат – то, из чего потом появилась в близком к современному понимании «религия».

Значит ли это всё, что Бога в некотором смысле «нет» (проще говоря, мы его когда-то сами себе придумали как ментальный конструкт видового самосохранения)? Парадокс – как по мне, самый удивительный во всей Вселенной – в том, что если его «нет», значит, следующим шагом, что нет и тебя. И наоборот: если он есть, причём не как некая производная твоего сознания, а именно как внешний абсолют и первоисточник всего, включая и время и саму жизнь – то есть и ты, именно и только при этом условии.

Отсюда мы подходим уже к теме Жизни и Смерти, причём именно «вечной жизни» и, что не менее важно, тотальной же и необратимой смерти.

Ещё раз. В ситуации поражения в противостоянии с людоедом-суггестором («дьяволом») ментальная смерть (разрушение «я» и подчинение его внешней воле врага) происходит раньше смерти физической. Тушка, которая была когда-то тобой, может продолжать биологически существовать, причём довольно долго. Но никакого «я» в ней уже нет, есть «живое продолжение» внешнего по отношению к ней волевого начала. Собственно, это и есть «смерть» в духовном смысле, в чём-то более страшная, чем физическая гибель тела: оно ещё живо, но уже не твоё, и съедят его прямо сейчас или оставят ещё пастись и нагулять жирок, тебе нет никакой разницы, потому что нет больше никакого «тебя».

И наоборот. Если «я» умудрилось самосохраниться, даже в качестве едва теплящейся в теле искры, то всегда есть шанс на реванш. Даже если прямо сейчас у тебя нет сил физически бороться с врагом – ситуация может измениться. Более того: в логике коллективной контрсуггестии даже если ты телесно гибнешь уже в самом прямом смысле, не гибнет «мы», сообщество, продолжающее борьбу теперь уже и «за себя и за того парня» – именно про это «гибель героя» у греков, а в пределе – и христианская идея «победы над смертью».

Здесь важно также заметить, что в информационную эпоху стал куда более интуитивно понятен способ взгляда, при котором «времени нет». В цифровом мире его и правда в некотором смысле «нет», всё происходит «мгновенно» и в то же самое время «всегда». И это, в частности, значит, что физическая гибель биологического тела (событие очевидно временнОе) и правда, как учили нас все религии, не означает автоматического прекращения существования нефизической личности, того самого «я».

В отличие от ситуации, при которой это самое «я» переходит под «внешнее управление» суггестора. Становится «ботом», «дроном», «агентом», реализующим цели внеположного себе центра.

Это, если что, было к вопросу про вечную жизнь и вечную смерть.

Продолжу потом, какое всё это имеет отношение к Шагам Авраама.