Мне тут предложили как соорганизатору Дронницы высказать свои соображения по нацпроекту развития беспилотной отрасли в документе для правительственной комиссии. Я подумал и решил некоторые тезисы к своей записке, которую готовлю для 1 вице-премьера Белоусова, выложить на ваш суд, чтобы собрать критику и идеи.

Итак, тезисы.

1. Непосредственным мотивом вкладываться в беспилотную отрасль сейчас стала СВО и военное применение БПЛА. Но если смотреть вдолгую, гражданское применение беспилотных систем, и не только летающих, открывает более широкие перспективы. Это логистика, как грузовая, так и пассажирская; это агроиндустрия, геологоразведка, промышленность, безопасность, строительство и т.д. Например, развитие подводного беспилотия уже в ближайшей перспективе открывает доступ к тем биоресурсам Мирового океана, которые находятся на глубине свыше 1 км, и которые человечество пока ещё даже не пыталось использовать, а по оценкам специалистов, они там гораздо богаче, чем у поверхности.

2. Как и в любых правительственных программах, основной акцент у нас традиционно делается на разворачивании производств (в т.ч.базовых компонентов), научных и инжиниринговых центров и т.д. Но создание новой отрасли экономики — это в первую очередь огромный кадровый проект. Это сфера, в которой уже сейчас есть десятки тысяч вакансий, а через 15-20 лет их будут миллионы. Для того, чтобы их заполнить, необходимо заниматься вовлечением множества людей в эту тему, начиная с детского возраста — на уровне хобби, развлечения, спорта, бытового применения и т.д. Создавая инструкторский корпус Дронницы, мы искали и вербовали спортсменов-дронрейсеров, тревел-блогеров, свадебных фотографов, операторов из СМИ и киноиндустрии, руководителей кружков по авиамоделизму и т.п. — тех, кто так или иначе уже был в теме и кому не надо было объяснять, что это за жужжалка и почему она летает. Оценивая потенциальный масштаб проникновения беспилотия в самые различные сферы хозяйства, надо сделать смелый вывод, что уже сейчас имеет смысл сделать управление беспилотником одним из базовых навыков едва ли не каждого школьника, чтобы это было так же естественно, как сейчас — водить автомобиль. Кстати, в военном измерении — если бы это было так, насыщение наших боевых порядков тактическими «летающими биноклями» — средствами ближней разведки взводного, ротного и батальонного уровня — прошло бы гораздо быстрее и эффективнее. Нам же, по сути, пришлось с колёс делать программу срочного ликбеза, в формате экспресс-курсов.

3. Опыт «войны дронов» показал, что идея полностью автономного беспилотника, управляемого искусственным интеллектом, что называется, «не выстрелила». Применительно к ударным дронам концепция «выстрелил и забыл» проиграла концепции хорошо подготовленного внешнего пилота — сейчас мейнстримом являются не «свитчблейды», а скорее FPV-дроны, используемые как барражирующие боеприпасы, и даже обычные коптеры, используемые для сброса. Массовое применение их на поле боя в перспективе обещает революцию, сопоставимую с появлением пулемёта «Максим» во второй половине XIX века: теперь для того, чтобы ликвидировать огневую точку противника в здании, можно не сносить всё здание артиллерией, а просто найти её «глазами» и прислать туда летающий боезаряд. Возможность уничтожать противника средствами, летящими не по прямой или баллистической траектории, а полностью произвольно, огибая рельеф и естественные препятствия, залетая в любые открытые ниши, включая окна и форточки, означает в том числе и революцию в военно-инженерном деле, в плане проектирования стационарных укреплений, а также гигантскую роль средств радиоэлектронной борьбы. Также — кратно возросшую уязвимость даже высокобронированной техники на поле боя. Но ключевое «узкое место», опять-таки — кадры.