Купол вместо неба: планетарий как храм без Бога

Московский планетарий, открытый в ноябре 1929 года, был первым в СССР. Его спроектировали конструктивисты Михаил Барщ и Михаил Синявский, а оборудование привезли из Германии. Даже на фоне тяжелейших материальных проблем конца 1920-х годов государство нашло деньги на сооружение, которое должно было не производить товары, а новое коммунистическое научное мировоззрение. Планетарий находился рядом с Московским зоопарком, и такое соседство имело дидактический смысл. За одну экскурсию посетитель мог увидеть историю живой природы и устройство материальной Вселенной.

Конструктивист Алексей Ган называл планетарий “оптическим научным театром”. Обычный театр он считал наследником религиозного культа, удовлетворяющим примитивную человеческую потребность в зрелище. Планетарий должен был сохранить восторг и театральность, но перенаправить их от поклонения к науке. Под куполом зритель наблюдал управляемое движение Вселенной и учился видеть в космосе не творение Бога, а систему материальных закономерностей.

Емельян Ярославский ожидал, что созданная планетарием картина мира заставит церковные рассказы о небе рассыпаться в прах. В 1930-е годы здесь провели около 18 тысяч лекций и приняли восемь миллионов посетителей. Работали астрономический кружок и “звёздный театр”, где ставили пьесы о Копернике, Галилее и Джордано Бруно. При планетарии существовал даже Стратосферный комитет, в который входили Фридрих Цандер и Сергей Королёв.

Планетарий оказался функциональным аналогом храма: особое здание, купол, полумрак, небесное зрелище, толкование устройства мира и фигура лектора, объясняющего зрителям истину. Советский атеизм не отказался от проповеди. Он заменил проповедника популяризатором науки, а откровение — оптической машиной.

По мотивам книги Виктории Смолкин «Свято место пусто не бывает: история советского атеизма».