Антиикона: Несвятая Троица советского безбожия

В 1926 году художник Николай Когоут выпустил плакат “Троица единосущная”. Название нарочно воспроизводило формулу христианского догмата, но вместо Отца, Сына и Святого Духа зрителю показывали троих церковников, связанных общей цепью. В центре возвышался роскошно облачённый православный иерарх, по сторонам — представители других конфессий.

Это важная особенность ранней советской антирелигиозной графики. Она редко пыталась доказывать философскую, научную или теологическую несостоятельность веры в Бога. Гораздо чаще она обвиняла религиозные институции в жадности, лицемерии, пьянстве, сексуальной распущенности и союзе с контрреволюцией. То есть такая пропаганда была прежде всего антиклерикальной, а не собственно атеистической.

При этом плакат не отбрасывал христианский визуальный язык, а паразитировал на нём. Название, центральная фронтальная фигура, симметрия группы и сама идея единства нескольких лиц воспроизводили структуру сакрального образа, только выворачивали её наизнанку. Советское иконоборчество нуждалось в собственных “антииконах”: изображениях, которые должны были не открывать святыню, а разоблачать её как политический обман.

В этом заключался один из парадоксов советского атеизма. Чтобы разрушить религиозную визуальную культуру, он должен был сначала освоить её язык, её выразительность и её способность превращать отвлечённую доктрину в легко узнаваемый образ.

Напомним, что в 1920-е Ленин относился к некоторым христианским сектантам с симпатией: считал их трудолюбивыми, трезвыми, коллективистскими и способными выражать социальный протест на религиозном языке. А в ранние годы советской власти государство поддерживало православных обновленцев, чтобы расколоть церковь изнутри. Впрочем, в 1929 году секретный партийный документ называл религиозные объединения единственной легально действующей контрреволюционной организацией в СССР. Поэтому коллективизацию нередко начинали с закрытия сельской церкви. Однако масштаб сопротивления заставил Политбюро в 1930 году осудить некоторые “перегибы”.

По мотивам книги Виктории Смолкин «Свято место пусто не бывает: история советского атеизма».