Дьявол-помощник

«Встану я, раб имярек, не благословясь, поиду не перекрестясь, из избы не дверми, а з двора не в вороты, в пустую хоромину или чистое поле, и стану я призывать царей и князей черных, диаволов земляных и водяных, крылатых и мохнатых, воздушных и болотных, лесных и домовых, крымских и черемисских, саксонских и заморских — поидите ко мне, сообщнику своему и угоднику Сотонину… своею поданою силою призываю вас на свое дело, будите помогатели во всем с своею силою тысящми и милионы». 

***

Чтобы овладеть желанной, но недоступной женщиной, быстро разбогатеть или войти в фавор у начальства, можно было уповать на Бога, а можно — поклясться в верности его могущественному оппоненту — Сатане.

Отречение от Бога и договор с дьяволом — это не только литературный сюжет или страшилка из проповедей, но и вполне реальная практика. И в средневековой Европе, и в Московской Руси или Российской империи. Такие материалы регулярно встречаются в русских следственных делах XVII–XVIII веков. 

В некоторых из них упоминаются «богоотметные записки» и попытки людей из разных сословий заручиться в своих — часто вполне повседневных — делах помощью демонов. 

Так, в 1677 году во время следствия о «хранении богоотметных писем» кабальными людьми стольника Федора Зыкова беглый холоп сообщил, что у некоего Мишки Свашевского есть «черные книги». При обыске у него нашли тетрадь, а в ней «отречение от веры и от самого Господа Бога и призывание бесов о привороте женску полу».

В 1680-х годах на Индигирке некий Иван Жеглов показал на следствии, что «он, Ивашко, Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и пресветыя владычицы нашея Богородицы и всех святых отрекался, и, крест с себя сняв, носил под пятою тридевять дней, и отрекательное своей рукой писание написав, поднес самому Сатане, и видел де он (Сатану) в огненном лице на престоле, и целовал де ево в руки и в ноги, дал де ему Сатана для службы трех демонов».

Такие заговоры встречались не так уж редко, в том числе и среди духовенства. В одном из следственных документов XVIII века сохранился приворотный стих, которому колдуна Андрея Тимофеева якобы обучил один монах:

«Есть у тебя, отец Сотана, мал рыж бес полуденой, / Есть у тебя, отец Сотана, черен бес вечерен, / Еще есть у тебя светлой бес утреной,Пошли, отец Сотона, этих бесей, / Привороти рабу или рабыню имярек к блудодеянию».

В 1748 году жена волшебника Ивана Черноголенина донесла на мужа попу. Она доложила, что он спал с ней в православные праздники, не молился, не причащался, а по ночам разговаривал, произнося что-то вроде «Батюшки мои диаволы!», призывал себе в помощь Сатану и называл его святым, а когда ел, поднимал ложку и произносил: «Други мои, диаволы, ешьте». Соседи подтвердили эти обвинения, а потом и сам Иван под пыткой повинился и был отдан на исправление костромскому епископу. 

По сравнению с официальными церковными текстами (поучениями о загробной участи души или житиями святых), в «черных» заговорах мир демонов, к которым взывали профессиональные колдуны или просто отчаявшиеся обыватели, был описан намного более конкретно и повседневно.

Например, в заговорных формулах к бесам, «падшей силе», сатанинским «послуживцам» часто обращаются по имени — и таких имен в церковной традиции не встретить: «О еси, бес Полуехт!»; «Во имя Сатаны и судьи его демона, почтеннаго демона Пилатата игемона… Гой еси ты, государь Сатана! Гой ecи ты, государь Сатана! Пошли ко мне на помощь, рабу своему, часть бесов и дьяволов, Зеследер, Пореастон, Коржан, Ардун, Купалолака с огнями горящими…»

Хотя в соответствии с церковным учением бесы — это бесплотные духи и у них не может быть пола, в заговорах они порой делятся на демонов и демониц, а у Сатаны появляется жена — «царица Сатоница».

К материалам следственных дел нужно подходить осторожно. Какие-то обвинения были результатом оговора, какие-то признания выбивались под пыткой. Но все равно ясно, что вера в силу демонов была широко распространена, и люди из разных сословий, не найдя других средств, регулярно пытались добиться желанного, обращаясь к невидимым темным силам.