Что касается свободы: с некоторыми протестантскими семинариями не сравнится ничто. Надо полагать, медицинское училище огорчится, если его студенты станут приверженцами Христианской науки и захотят применять в операционных залах университетской больницы свои новые убеждения, а не медицинские знания. И юридическая школа, возможно, сочтет неприличным брать на учебу толпы анабаптистов, которые в принципе отказываются иметь дело с судебной системой. Но в некоторых протестантских кругах практически ничто (включая атеизм, но исключая такой важный вопрос, как курение) не считается недопустимым — ничто за исключением христианских, и в особенности протестантских традиций. Традиции считаются «мещанством» — вероятно, потому, что они не новы. Современный богослов проводит дни в обнимку с телетайпом, затаив дыхание, словно монахиня в религиозном экстазе, в надежде на то, что свежие новости позволят ему первым объявить немногие сохранившиеся ошметки протестантской традиции «устаревшими». Стремление к новизне столь сильно, что один известный протестантский журнал собирается печатать серию статей, написанных богословами младше 60 лет, под общим названием «Как мое мнение изменилось за последние пять минут». Единственное, что мешает осуществить этот замысел, — распространять журнал с достаточной скоростью довольно трудно. Великая цель либеральной протестантской семинарии — быть настолько актуальной, чтобы никому и в голову не пришло, что у протестантизма есть какое-то прошлое, да еще и имеющее какую-то ценность. Задача заключается в том, чтобы сделать семинарию настолько созвучной современной культуре, чтобы церкви уже больше нечего было этой культуре сказать.

— Charles M. Nielsen. "The Loneliness of Protestantism, or More Benedictines, Please! // The Christian Century (1965)