Сейчас в частной переписке говорили с коллегой об исторической христианской традиции и ее влиянии на общество. Захотелось сохранить одну мысль, которая показалась мне ценной.

Вполне естественно отторжение от злоупотреблений и безобразий современного мира. Понятно, что неприятие окружающей неправды вызывает желание обратиться к чему-то иному: от современности — к прошлому, к традиции, к минувшему «золотому веку».

При этом из традиции нарочно и целенаправленно выбираются элементы, которые враждебны современности. Философы-консерваторы грезят гинекеями, казнями, войной и опричниной. Карикатурный пример — какой-нибудь Герман Стерлигов: невольничьи рынки, наложницы, отказ от электричества.

Дело, однако, в том, что воспроизводя внешние формы исторической традиции, такие консерваторы-революционеры совершенно игнорируют ее внутреннее направление и вектор развития. Святые отцы не отменили рабство, но именно в их сочинениях было сформулировано, почему человеку должно принадлежать естественное право на свободу (св. Григорий Нисский). Христиане не упразднили смертную казнь, но князь Владимир пытался, а византийцы сокращали круг наказуемых ею преступлений (Вальсамон). В Византии женщин не уравняли в правах с мужчинами, но все же их права были при христианских императорах лучше защищены (св. Юстиниан и Феодора), чем до них. Общественные больницы, княжеская благотворительность — общий вектор традиции состоял в уменьшении человеческого страдания и в постепенном, пусть и медленном восстановлении богоданного человеческого достоинства.

Между тем консервативно-революционные мечты наших современников движутся в строго противоположном направлении: ради духовности и традиции предполагается нарочно мучать человека и делать его несчастным.

На мой взгляд, механическое воспроизведение жизненных форм прошлого (скажем, брачного возраста по законодательству «Василик» или какой-нибудь опричнины) в наши дни означало бы на самом деле шаг против традиции — против ее направления.

#мысли_вслух@scholarios
#politeia@scholarios