Технологический прогресс Нью-Эриду отражается на волнуемой пароходами и кораблями водной глади в виде рассевающихся ярких точек, мигающих лампочках небоскрёбов, устремляющихся вечно ввысь, обречённые когда-то упасть. В бесконечном людском потоке выбравшихся на площадь Люмены горожан, приветствующих долгожданный вечерний бриз миловидной улыбочкой, Влад себя находит колосом пшеницы прогнившим, опалённым полуденным солнцем и неподходящим для жатвы. Инвазивное животное, пытающееся прогрызть себе место в пищевой цепочки, поедая хищников, добычу и, в конце концов, даже самого себя, так и не заняв никакого места.
Он запускает перчаточные руки в волосы и локтями упирается во влажный парапет. Повисает над водой.
Даже сквозь ткань чувствует он, как иссохли и потеряли свой природный роскошный блеск его волосы. Может быть, от стресса? Или от плохого питания?
Вивиан то и дело ругала Влада за полуночные миссии, ссылаясь на важность сна для красоты и его прямого влияния на лицо и волосы, как отражения физического здоровья человека. Ах, Вивиан, Вивиан… До чего же сладки были иллюзии твоего мира, который ты, прекрасная бабочка, создала коконом и укрываешься в нём время от времени, избегая рока.
Влада, вот, ни восьмичасовой сон не исправит, ни ещё другие практики, направленные на укрепление тела. Кто вообще окружающим сказал, что его так сильно волнует, с какой частотой бьётся его сердце и достаточно функциональна ли его печень для распития вина в банкетных залах с лепниной?
Но волосы всё-таки стали как солома, и это не может не обижать и не раздражать. Они секутся, напоминают цвет застывшей на бетоне в закоулках кошачьей мочи и не радуют глаз; так не пойдёт, не пойдёт, куда же теперь смотреть инвесторам с раздутым эго и липкими руками? Уж не в глаза ли бесовские, всякой доброты лишённые?
— Добрый вечер.
Низким баритоном разливается за спиной голос, обволакивая пространство Хуго, точно тёплый душ, но он не вздрагивает, оставаясь в полусгорбленном состоянии наблюдать за отражением луны в воде.
— …Доброго, — опешив, но вовремя опомнившись и схватившись за маску фальшивой непринуждённости, отвечает Влад.
Ярко-розовый неоновый свет от билборда, безвкусного, собою закрывает тяжёлая фигура, и Хуго мысленно её благодарит, хотя сам, конечно же, слова эти никогда не озвучит. Ветер проскальзывает по знакомому незнакомцу, и в лицо Хуго ударяет запах шампуня с нежными нотками календулы и антибактериального мыла.
— Людно сегодня, да? — насмешливо интересуется Влад.
— Не могу не согласиться. В субботу каждый стремится на улицу выйти, — соглашается мужчина.
Хуго усмехается, задирая голову назад, хрустя позвонками, и вглядывается в нависшую, точно угроза, полную луну, сверкающую неестественной белизной своей. У собеседника шерсть тоже белая — краем глаз Хуго это замечает, стиснутая рабочей формой дворецкого и различными ремнями, будто человеческое обмундирование способно скрыть всю волчью натуру этого господина.
— Кто судьбу свою ищет, кто развлечений, а кто — проблем. Вы, друг мой, к какому типу людей себя относите? — раскачиваясь взад и вперёд, всё ещё держась за железный парапет, спрашивает Хуго.
Неизвестный остаётся неподвижен, даже не вздрагивает и не открывая рта своего, дабы ответить на заданный ему вопрос. Морской ветер щекочет распустившуюся его бутонами подснежников шерсть, треплет макушку и вытянутые навострённые уши. Он напоминает те полуразрушенные, съеденные чумой бетонные манекены у отеля — недосягаемые и олицетворяющие божественную суть, наделённые грацией, которой не добиться даже самой прилежной балерине.
— Всего лишь наслаждаюсь городскими видами, — отвечают ему, и сверкающие теплотой домашнего очага глаза останавливаются на заострённых, высеченных косой чертах Хуго.
[ #lycahugo #зарисовка ]
