Начнём с примера. За последнюю неделю я удалил все игры со своего смартфона. Такое случалось и раньше перед окончанием моих депрессивных периодов, но на этот раз в одной из игр я продержался 900+ дней, и никакие спады не могли заставить меня бросить игру. Расстаться было нелегко, но я сделал это, и меня тут же попустило, как Фродо Бэггинса после отбытия кольца в жерло вулкана. Мне понравилось, и я продолжил удалять остальные игры...
Вчера, буквально через пару дней после удаления последней, я стоял в очереди на посадку в самолёт — сонный, уставший после переезда и недосыпа... Пока не заглянул в экран смартфона стоящей впереди девушки.
О, какое великолепие я узрел! Красочная игра с множеством мелких, красиво нарисованных пёстрых объектов на ярком фоне, всё летает, сверкает и кружится. Сон моментально улетучился. Я смотрел и не мог оторваться. В моей голове происходил настоящий фейерверк.
Невероятным усилием воли я заставил себя оторваться от этого зрелища, и последние сутки изучал вопросик. Конечно, я и раньше знал о зависимостях, да и, чего уж, 37 лет периодически поигрываю с разной степенью вовлечённости, но в этот раз дошёл до мысли, что, возможно, пора копнуть глубже.
Итак, вот они мы, а вот наше тело и наш мозг. Мы делаем что-то, от чего нас прёт, получаем кайф от процесса и результата. Мозгу это нравится, он награждает наше тело вкусным химическим коктейлем. Проходит немного времени, и тело хочет ещё. Ему надо подтолкнуть нас к повторению цикла "действие — поощрение", и он использует для этого дофамин, который сам по себе является вкусняшкой, да ещё какой! Без неё мы бы лежали себе и смотрели в потолок.
Нам вся эта химическая диета ужасно нравится, и мы повторяем. А потом ещё. Связи в мозгу закрепляются, тело перестраивается на выработку дофамина от определённых действий.
Но потом появляется та самая резистентность (или толерантность). Мозг становится менее чувствительным к дофамину. И нам приходится увеличивать количество стимулов, чтобы добиться нужного эффекта (буквально то же самое происходит у наркоманов и алкоголиков — они постепенно увеличивают дозу). Мы смотрим больше тиктоков, чаще и дольше скроллим ленты в соцсетях, заказываем больше на маркетплейсах и в ресторанах, скачиваем всё новые игры, увеличиваем время в игре и количество вредных вкусняшек. Резистентность растёт, и нам нужно всё больше...
Конечно, мы могли бы остановить процесс волевым усилием. Вот только к этому моменту префронтальная кора утрачивает способность к блокировке импульсивных действий, а базальные ганглии буквально захватывают управление, и мы оказываемся в тиктоке или игре автоматически, до того, как осознаём происходящее.
Создаётся жёсткая схема: "скука/усталость — видео/игра — удовольствие". И мы теперь можем нарочно "уставать", чтобы побыстрее включать эту новую автоматическую схему получения дофамина.
Дальше — больше. Больше игр и видео, абстиненция при отсутствии постоянной стимуляции яркими образами и предвкушением. Через некоторое время рецепторы мозга практически перестают воспринимать дофамин, но префронтальная кора уже совсем слаба, и мы продолжаем играть, только уже без удовольствия. Мир окончательно становится серым и скучным, усиливаются раздражение и тревога, а мы впадаем в тотальную прокрастинацию и поиск более сильных стимулов.
Что же всё это значит применительно к сценаристике? Ответ будет во второй части поста. Особое внимание я уделю непрофессиональным сценаристам, зарабатывающим не письмом, а на "основной работе". Тут мне однозначно есть, что сказать 😉
Часть 2 >>
#cereblog