Все много раз слышали, что в 1930-е во время форсированной индустриализации советские рабочие, строившие заводы, жили в землянках, самострое и бараках. А про советскую бездомность, главными героями которой были строительные рабочие, мы делали отдельное исследование. Там мы рассказывали о московских посёлках
Куда менее известно, что такое же жильё было распространено на Западе (например, на окраинах Берлина в 1920–1930-е), в Российской империи (первые «нахаловки» в Ростове-на-Дону), а также в позднем СССР. А как насчёт сегодняшней России?
Благодаря приглашению исследователей из Сургута Артёма Михалишина и Максима Мочалина мы поучаствовали в обсуждении будущего местного модернистского наследия. Сегодня в Сургуте живёт почти 450 тысяч человек, хотя городом он стал только в 1965. Сургут стремительно растёт до сих пор, из-за чего модернизм 1960–1970-х попадает в зону риска: снесён прекрасный вокзал с мозаиками, под угрозой кинотеатр «Аврора». В качестве бонуса к конференции мы получили возможность посмотреть сам Сургут и соседний Нефтеюганск, где нас очень интересовала архитектура, скажем так, «экстремальной урбанизации» — балки́.
В 1960–1970-е прибывающие в новый советский город рабочие в условиях острого дефицита жилья явочным порядком занимали участки и строили времянки из подручных материалов. Предприятия также вовлеклись в этот процесс, централизованно закупая материалы для балков, а затем и стандартные «вагончики» и «бочки», которые часто доставляли на место на полозьях. Государство закрывало глаза на это самоуправство, и так на периферии модернизма возникали целые районы организованного хаоса из балков.
Мы увидели, что бывшие районы балков до сих пор существуют в Нефтеюганске. Они проходят своеобразную джентрификацию, превращаясь в коттеджные посёлки. Как и в советское время, большинство их жителей — мигранты. Нам удалось застать два настоящих балка (фото 1–3). Это одноэтажные домики, сколоченные самостоятельно из досок и обитые рубероидом. Балки сейчас имеют участочки за деревянными заборами, через калитку мы увидели хозяина, который сидел на крыльце и занимался домашней работой, хозяйка выглядывала из окна.
Стандартные дома — ещё одна архитектурная типология, которая связывает модернизационные проекты 1920–1930-х и 1950–1970-х. Это быстровозводимое жильё из индустриально произведённых элементов на основе дерева. Мы исследовали эти проекты 1930-х, а теперь увидели последние постройки подобного типа. В Сургуте это двухэтажные деревянные дома из бруса, сейчас они украшены сайдингом (фото 5–6). А в Нефтеюганске застали снос щитовых «финских домов» 1980-х (7).
В Сургуте хотя бы пару таких домов нужно обязательно сохранить в качестве музея, общественного центра или кафе. Иначе может получиться как в Нефтеюганске — там первые бараки на высоком берегу Юганской Оби сначала снесли, а потом построили заново в 2008–2010 из цилиндрованного бревна (8–10). Увы, эти аккуратные муляжи вряд ли способны возбудить какие-то чувства.
В Сургуте есть мнение, что все его проблемы — от временщиков. Почти все сургутяне откуда-то приехали, а их дети обязательно уедут из города. В этой логике утилитаризм доминирует над безусловной любовью к родине. Именно «здравый смысл» управленцев-прагматиков обосновал тотальный снос Старого Сургута в 1980–1990-е, несмотря на борьбу патриотов. Сегодня вопрос о том, нужна ли Сургуту (или Москве?) история, снова на повестке дня.
подписаться на кооператив 1931