Согласно опросу SuperJob, в России в 2026 году об эмоциональном выгорании на работе говорят 71% экономически активных россиян, для сравнения в 2025 году этот показатель составил 58% (SuperJob, 2026)
Сегодня, 24 июля — международный день заботы о себе. Дата (24/7) выбрана не случайно, а как напоминание, что забота о себе должна быть постоянной, а не разовой акцией. Чтобы не быть голословными, мы решили сегодня обсудить выгорание на примере недавнего широкого исследования в Швеции (Nekoei, Sigurdsson, Wehr, 2025) и показать, что день заботы о себе — это не только о себе, но и о других тоже, так как эффекты выгорания расходятся далеко за пределы жизни одного человека
Немного предыстории: в 2006 году Швеция первой в мире ввела строгие клинические критерии диагностики выгорания, что позволило собрать уникальную базу — полные административные данные по всей стране за 14 лет, которые включают множество показателей от маркеров выгорания до больничных листов и налоговых деклараций. Окей, но как оценить эффект от выгорания?
Сразу сделаем дисклеймер: далее мы будем обсуждать одну из лучших доступных на сегодня причинных оценок эффекта выгорания (понимая ограничения исследования — например, невозможность полностью избавиться от самоотбора). Но в экономике труда рандомизировать выгорание или другие события (например, смену работы или брак) чаще всего невозможно по этическим причинам — никто не может специально довести случайную половину работников до истощения ради чистоты эксперимента, поэтому мы аккуратно, но все же верим в оценки обсуждаемого исследования как в верхнюю границу оценки эффекта
Эпизод I: человек, который выгорел
Чтобы отделить субъективные причины выгорания от объективных, Араш Некои, Йоусеф Сигурдссон и Доминик Вер (Nekoei, Sigurdsson, Wehr, 2025) предложили смотреть на переходы людей между компаниями (понимая, что это не случайный выбор, но контролируя характеристики людей, их семей и финансового положения). Это позволило отделить эффект рабочей среды от личных особенностей человека, используя matched difference-in-differences. Главный вывод: выгорание — это свойство места, а не человека. Переход из фирмы с низким риском выгорания (с низкой долей выгоревших) в фирму с высоким риском увеличивает вероятность выгорания сотрудника в 4 (!) раза
📍И рынок здесь не помогает: на стрессовых вакансиях нет премии за риск, наоборот, фирмы с высоким уровнем выгорания платят меньше и оказываются менее продуктивными
📍След от выгорания не исчезает вместе с формальным выздоровлением. Спустя семь лет после кризиса доход остается на 12% ниже прежней траектории
Регрессия к среднему? Может, дело не в том, что выгорание вызывает падение дохода, а в том, что человек уже перерабатывал и был на пике карьеры, а падение — это просто естественная коррекция после аномального всплеска, то есть мы видим регрессию к среднему? Для этого авторы проверяют параллельность трендов за 4–5 лет периода, предшествующего выгоранию. Оказывается, что выгоревшие не показывают аномального карьерного или зарплатного взлета перед диагнозом: расхождение начинается только после него
Эпизод II: страдает тот, кто рядом
Выгорание затрагивает не только человека, который выгорел, но и его близких. Доход жены выгоревшего падает на 4,4% и остается сниженным надолго, для мужей выгоревших женщин эффект слабее — 1,1%. Авторы связывают это с возможным внутрисемейным перераспределением: когда один партнер выгорает, временно теряет трудоспособность или сокращает нагрузку, здоровый партнер вынужден компенсировать это дома — брать на себя больше бытовых обязанностей, заботу о детях, эмоциональную поддержку выгоревшего партнера
Эпизод III: "выгоревшие" дети
Самый неожиданный результат касается детей. Если родитель выгорает в школьные годы ребенка, вероятность его поступления в вуз падает на 8% (что частично может быть связано с сокращающимся доходом семьи)
Так замыкается круг: усталость, не остановленная вовремя, накапливается и находит отражение во всей семейной истории
#канал_обозревает
@causal_channel