Последняя неделя перед Рождеством в поместье Роук тянулась томно и тихо. Даже запах имбирного печенья и хвои, доносившийся из кухни, казался приглушённым, словно его тоже заглушали толстые ковры и тяжёлые портьеры. Кастиэль, старший брат, от скуки готов был лезть на стену. Он метался по дому, словно львенок в клетке, не в силах вынести эту идеальную, выхолощенную тишину.
— Мики, я умру. От этой благопристойной тоски, серьёзно. - ворчал он, в очередной раз проходя мимо камина, где Роук младший, с невозмутимым видом читал древний фолиант по истории магии. — Разве так перед праздниками бывает? Тишина — как в гробу!
Микаэль поднял глаза от книги. Он не любил хаос, но и эта мёртвая тишина его угнетала. В ней было что-то неправильное.
— Наверное, ты прав. Нужно какое-то… живое дело. Не просто ждать ужина.
Идея пришла сама собой, вернее, её подсказал тихий стук и шорох, доносившийся сверху. На чердаке старался старый домовой эльф Флик, наводивший предновогодний порядок. Без лишних слов братья поднялись по узкой лестнице. Чердак оказался другим миром. Воздух здесь был густым, сладковатым от пыли и сушёных трав, застрявших между балками. Свет из маленького окна, заиндевевшего снаружи, падал косыми скупыми лучами, выхватывая из полумрака горы загадочных теней: сундуки, зачехлённую мебель, странные приборы под холстиной.
— Ой, молодые господа! - всплеснул руками Флик, увидев их. — Нет-нет, здесь не место для вас! Пыльно, грязно…
— Как раз то, что надо. - весело парировал Кас, уже срывая покрывало с ближайшего предмета. Его энергия, наконец, нашла выход.
Микаэль улыбнулся. Хаотичный энтузиазм брата был заразителен. Но действовал он иначе. Вместо того чтобы хватать всё подряд, он зажёг лампу и принялся изучать вещи с любопытством учёного. «Интересно, этот механизм — прототип самочертящего пера? А эти платья, судя по фасону, конца позапрошлого века…»
Старший вскрывал сундуки с азартом кладоискателя. Один был полон старых газет, другой — пожелтевших кружев. Третий — сломанными игрушками. В дальнем углу он заметил старый, но крепкий сундук. Что-то в нём привлекло внимание.
— Смотри, Мики. Пахнет тайнами.
Вместе они открыли массивную крышку. Сначала их ждало разочарование — только старые выпуски «Ежедневного пророка». Но под газетами лежал плоский картонный ящик.
Кас вытащил его и открыл. И оба брата замерли. Фотографии. Не магические, а обычные, бумажные, уже пожелтевшие по краям. Много фотографий.
Первая: совсем маленький Кастиэль, лет двух, с серьёзным лицом, пытается поймать удирающую жар-птицу в виде игрушки. Рядом, на пледе, лежит младенец Мики, размахивающий пухлыми ручками.
— Смотри, какой ты был важный. - расхохотался Микаэль. — Уже тогда командный вид.
— А ты вечно всё хватал, - ухмыльнулся Кас. — Видимо, с пелёнок начал «исследовать».
Они перебирали снимки, смеясь и перебивая друг друга. Вот им десять и восемь — первый день в Хогвартсе у Кастиэля. Мальчик в новенькой мантии, слишком большой для него, пытается выглядеть сурово, но уши торчат радостно. Микаэль, оставшийся дома, на фото дуется, обняв отцовскую ногу.
— Ты тогда мне каждый день сов отправлял, - вспомнил когтевранец. — Про «жутких слизеринцев» и «противные пудинги».
— А ты мне — засушенных пауков и схемы ловушек для Полтергейста, - усмехнулся старший.
Они смеялись, вспоминали глупые споры и совместные проделки, тыкали друг в друга пальцами, глядя на запечатлённые моменты. На миг чердак стал не склепом прошлого, а живой шкатулкой с драгоценными воспоминаниями. Казалось, так будет всегда — весёлые, немного бестолковые, но неразлучные.
Post #424
253