И всё пошло не так в одну секунду.
Из вентиляционной решётки, которую все считали декоративной, хлынул не дым, а сгусток чёрной, живой тени. Инфернальное существо, призванное сеять панику. Оно не было смертельно опасным для опытного бойца, но для перепуганных детей — да. Оно метнулось к группе, и первым на его пути оказался маленький пуффендуец, застывший в ужасе. Кастиэль уже разворачивался, заклинание защитной сферы уже вертелось на кончике его языка. Но он увидел, как Микаэль, не колеблясь ни мгновения, делает то, что делал всегда: бросается между опасностью и тем, кто слабее. Он не произносил пафосных фраз. Он просто оказался там, оттолкнув первокурсника локтем так, что тот откатился в сторону.
И в этот момент, когда защита Микаэля была направлена на создание щита перед детьми, из темноты в конце коридора вышла она. Фигура в маске. Не рычащая, не кричащая. Холодная, точная, как скальпель. Её палочка взметнулась — короткий, экономичный жест фехтовальщика. Никакого зелёного свечения, о котором трубят легенды. Просто тонкая, ярко-изумрудная нить, почти невидимая в полумраке. Она прошила воздух и вошла в грудь Микаэля чуть левее центра, с тихим звуком, похожим на разрываемый шёлк.
Время не замедлилось. Оно остановилось.
Кастиэль видел всё в гиперреалистичной детализации. Как вздрагивают плечи Микаэля от удара. Как его собственные глаза, широко открытые, встречаются с взглядом брата. И в этих карих глазах не было ни страха, ни боли. Было лишь стремительное, тонущее удивление, как у человека, нечаянно наступившего на скрытую ступеньку в тёмной лестнице. Потом — странное, почти вопросительное понимание. И наконец — пустота. Стеклянная, абсолютная пустота, заливающая зрачки, пока его тело ещё не начало падать. Зелёная нить исчезла. Маска растворилась в тени. Существо с визгом испарилось. В коридоре стало тихо. Микаэль не рухнул. Он просто сложился. Колени подкосились, и он осел на пол, мягко, как мешок с зерном, прислонившись спиной к стене. Его голова упала на грудь. Палочка выскользнула из расслабленных пальцев и покатилась по камню, издавая сухой, бесконечно громкий стук.
Действия Кастиэля не были осмысленными. Это была работа спинного мозга, чистый животный инстинкт. Он преодолел расстояние в три шага за долю секунды, сбивая с ног двух детей, и рухнул на колени перед братом. Его руки взлетели, чтобы схватить, потрясти, но застыли в сантиметрах от тела. Он боялся прикоснуться и подтвердить то, что уже знал.
— Мики… - его голос был хрипом, звуком рвущейся бумаги.
Он всё же прикоснулся. Схватил брата за плечи. Тело было тёплым, ещё живым на ощупь, но страшно податливым, безвольным. Он потряс его, слабо, потом сильнее.
— Микаэль Роук, смотри на меня!
Голова брата безвольно болталась. Кастиэль прижал ладонь к его шее, ища пульс. Ничего. Только тихий, нарастающий холод под кожей. Он рванул застёжки мантии, приложил ухо к его груди, прямо к тому месту, куда вошла зелёная нить. Тишина. Абсолютная, оглушительная тишина, в которой вдруг стали слышны его собственные судорожные всхлипы, удары сердца, рвущего грудную клетку изнутри, и далёкие, чужие крики из другого конца замка.
Он выхватил свою палочку, тыча ею в грудь брата, выкрикивая заклинания — «Энервате!», «Вивэ Санкто!», «Анапнео!», даже древние, полузапретные ритуалы, о которых читал в архивах. Свет бился из его палочки, озаряя бледное лицо Микаэля неестественными вспышками, но не оставляя на нём ни царапины.