Какой смысл приезжать в другую страну, если потом ты будешь появляться возле каждого интересного места через портал? Мне нравится идти. Смотреть по сторонам. Иногда случайно сворачивать не туда. Иногда не понимать, куда именно мы пришли. В этом есть что-то настоящее. Хотя я уверен, что после нескольких часов ходьбы мои ноги с этим утверждением не согласились бы. Ещё Испания окончательно убедила меня в том, что Ульяна воспринимает еду во время путешествий как отдельную часть культурной программы. Если мы видим что-то, чего раньше не пробовали, вероятность того, что через несколько минут это окажется у нас на столе, практически стопроцентная. Я уже перестал спрашивать, что именно она собирается заказать. Иногда это бесполезно. Она может сама не знать. Ей просто интересно. И знаете что? Пока что я не могу сказать, что это плохая система. Мы действительно попробовали довольно много всего за время поездки, и иногда я даже удивляюсь тому, что мне нравится. Правда, у Ульяны есть привычка смотреть на меня, когда я впервые что-нибудь пробую, будто она ждёт какой-то невероятно важной реакции. Если мне понравилось, она выглядит так, словно лично победила в соревновании. Если нет начинается обсуждение того, почему я просто ничего не понимаю. Поэтому обычно я стараюсь выбирать слова осторожно. Это тоже часть выживания в отношениях, наверное. Хотя я всё равно не понимаю, почему она решила, что имеет право так часто называть меня Сэмиком. Я уже много раз говорил, что мне не особенно нравится это прозвище. Она каждый раз делает вид, что внимательно слушает, а потом буквально через несколько минут снова говорит: «Сэмми» или «Сэмик». Кажется, я проиграл эту войну ещё до того, как начал её. Но сейчас я уже почти привык. Почти. Только никому не говорите ей об этом, потому что тогда она окончательно решит, что победила. Впрочем, подозреваю, что она и так так считает. Ещё мы продолжаем иногда носить те самые одинаковые голубые рубашки. Да, я знаю. Мы выглядим именно так, как вы сейчас подумали. Нет, это не была моя идея. Да, я всё ещё утверждаю это официально. Ульяна увидела рубашки и решила, что это будет хорошей идеей. Я сначала не особенно понял, зачем нам покупать одинаковые вещи, но потом она каким-то образом убедила меня, и теперь у нас есть одинаковые лёгкие рубашки, которые, к сожалению, действительно оказались удобными для такой жары. Поэтому мне буквально нечем возмущаться. И это раздражает меня больше всего. Когда она оказывается права, она почему-то выглядит слишком довольной. Сегодня мы довольно долго просто сидели на улице после того, как устали от прогулки. В какой-то момент даже ничего особенного не происходило. Рядом проходили люди, кто-то разговаривал, где-то неподалёку играла музыка, солнце постепенно становилось не таким невыносимым, и Ульяна сидела рядом со мной, периодически что-то рассказывая. Иногда я отвечал. Иногда нет. Она, к счастью, не всегда требует ответа на каждое своё предложение. Иногда она просто говорит то, что приходит ей в голову. О животных. О Локхиде. О том, что будет делать после возвращения. О книгах, которые хочет прочитать. О том, что, возможно, ей нужно купить ещё одну вещь, хотя я напоминаю, что мы вообще-то путешествуем с маленькими сумками. Она отвечает, что всё поместится. Я не знаю как. Возможно, я действительно не хочу знать. В какой-то момент она начала рассказывать что-то совершенно несвязанное с темой, о которой говорила минуту назад, и я поймал себя на мысли, что вообще не думаю ни о чём другом. Не думаю об особняке. Не думаю о школе. Не думаю о тренировках. Не думаю о том, что происходит у остальных. Я просто сидел там и слушал её. И, наверное, именно в этот момент я впервые понял, что мне действительно был нужен этот отпуск. Не потому, что я устал физически. Хотя, конечно, после нескольких часов прогулок я тоже устаю. Просто в обычной жизни постоянно есть ощущение, что нужно быть готовым к чему-то. Что кто-то может позвать тебя. Что может произойти какая-нибудь проблема. Что нужно что-то решать, кому-то помогать, куда-то идти.