В этот раз при выборе работы П.П. Чобитько для очередной публикации я решила оттолкнуться от темы. И предложила учителю рассказать о каком-нибудь произведении, которое было для него своеобразным преодолением кризиса. Я представляла себе что-то вроде творческого тупика или выгорания, но похоже, неутомимый и всецело живущий каллиграфией Пётр Петрович не сталкивался с таким. Как будто если и случалисть у него сложности с занятиями каллиграфией, то связаны они были не с потерей интереса к своему делу, а с внешними обстоятельствами. Вот что поведал Мастер.

«Я бы хотел рассказать об одной работе, которую как-то не замечают. Это композиция в дереве с цитатой Чехова, она опубликована в альбоме „ Линия жизни“ . Работа была создана в период, когда возможности для занятия каллиграфией у меня не было. Я преподавал детям в школе искусств на Алтае. И в этот период не было кистей, не было красок. Тогда я стал давать им рисование и резьбу. Выдал маленькие ножички, и дети пробовали вырезать сначала совсем простые вещи, потом более сложные. Через время состоялась отчётная выставка школ Горного Алтая, где мы эти работы показали. Выполненная детьми резьба обратила на себя внимание, вызвала интерес, и Министерство лесного хозяйства обратилось с просьбой оформить их фойе. Представляешь, детские работы – и такой серьёзный заказ!

Я поговорил с педагогами, с учениками, и они загорелись. Длительное время готовились: выбирали дерево, кедр, мастера его обрабатывали, склеивали. Для работы нам предоставили часть гаража. Так мы и трудились каждый день, окружённые запахом солярки...
Ученики вырезали орнаменты, а педагоги и я резали большие доски. Были изображения животных: медведей, оленей... Вскоре подключились и родители учеников.

В качестве центрального панно я решил сделать цитату А.П. Чехова. Пришлось довольно долго с ней возиться. Я думал, какой сделать шрифт? Потому что дерево колется, а кедр особенно. Когда он свежий, то это одно дело, а когда подсыхает, то по-другому ведёт себя. Старые мастера знали это, и потому варили дерево. Но у меня была доска шириной 140 см, толщиной 7-8 см! Где я её буду варить?! Пришлось подбирать шрифт. На кусках дерева я рисовал буквы и пробовал резать, проверял, чтобы форма держалась, чтобы можно было обработать букву так, как надо. Так борьба с материалом постепенно подвела меня именно к этому варианту полуустава, заметно отличающемуся от изначального.

Всего мы сделали девять больших досок, между которыми были расположены орнаментальные вставки. Выполнили такую большую работу всего за год! Когда мы всё смонтировали, был фурор: детская школа оформила интерьер!

Для меня эта работа была очень значима, была для меня новым явлением. С одной стороны, я преодолел кризис, связанный с невозможностью заняться каллиграфией. С другой стороны, для учеников и их родителей это стало открытием целого направления. Дети научились резать и потом развивали свой навык, оформляли резьбой свои дома: когда едешь в Иогач, видишь сделанные ими резные наличники. А сейчас они создают сувениры, которые продаются в посёлке.
Интересна история мамы трёх девочек, которые учились тогда у меня. Она не имела художественного образования, работала всю жизнь с коровами. Но эта женщина так увлеклась, всерьёз занялась резьбой, а потом и живописью. Сейчас она член Союза художников Горно-Алтайска. Резьба даёт ей хлеб, потому что это востребовано туристами, а живопись – больше для души. Одна из её дочерей закончила худграф, занимается сейчас керамикой. Можно сказать, этот проект повлиял на судьбы тех, кто в нём участвовал».

О работе расспрашивала М. Скопина

#52_работы_Мастера